Архип Иванович Куинджи в домашней жизни

Воскресенье, Сентябрь 27th, 2015

…Обиход его домашней жизни сложился еще в 70-х годах и оставался неизменным в главных своих чертах до конца. Жили они всегда вдвоем с Верой Леонтьевной, как я упомянул, — без всякой прислуги. Провизию для стола закупал дворник или швейцар и подавал в дверь. Простые кушанья, представлявшие только самое необходимое для питания, приготовляла Вера Леонтьевна. На себя, на свое собственное существование чета Куинджи тратила гроши. Их бюджет в этом смысле был почти «студенческий»…
Обстановка квартиры всегда отличалась крайней простотой. Вся она была куплена на аукционе за каких-нибудь 200 рублей еще в 80-х годах и почти не пополнялась. Никакого убранства, драпировок, портьер… Единственный предмет, сколько-нибудь ценный, — это фортепиано, на котором играла Вера Леонтьевна. Единственное украшение — цветы на окнах. Из них несколько вьющихся растений, — в том числе восковой плющ, — обрамляли окна гостиной; выведенный из семечка виноград разросся на окнах удивительно богато… Стены — везде голые. Никаких картин, этажерок со статуэтками, никаких старинных блюд, оружия, шлемов…

А наряду с этим демократическим обиходом — всегдашняя, поспешная какая-то готовность помочь материально ближнему, выручить из беды… Это началось с появлением первых признаков достатка; а затем, когда удача с покупкой дома и выгодная продажа его действительно обогатили Куинджи, помощь окружающим приняла уже совершенно необычные размеры…

К.Я. Крыжицкий подчеркивает в своих воспоминаниях всю деликатность Архипа Ивановича в оказании такой помощи: «Узнав через товарищей, что такому-то приходится туго, он давал деньги, говоря: «Передайте ему, ему нужно, у него нет… Я с ним незнаком, мне неловко, так вы… Вы это передайте ему»…
…Когда один из товарищей его молодости, в былые годы вместе с ним переживший голодовку, вздумал доказывать ему нецелесообразность его благотворительности, он вышел из себя и, задыхаясь и волнуясь, закричал на него: «А это ты забыл, как сам был в таком же положении, когда мы с тобой питались одним хлебом да огурцами, а если попадалась колбаса, то это был уже праздник?.. Забыл? Стыдился бы говорить так… сердца у тебя нет!»

…В первое время всем, кто «толкался – отверзалось», и притом лично самим Архипом Ивановичем. Но впоследствии число клиентов настолько умножилось, что пришлось завести своего рода «канцелярию по принятию прошений», единственным чиновником в коей была, конечно, Вера Леонтьевна: просители излагали письменно свои просьбы, им назначались дни для получения ответа…

Здесь же напомню читателю «воинственную» позу маленького Архипа на улицах мариупольского предместья, когда он выступал защитником щенков и котят, обижаемых его сверстниками… Я поведал в главе о его детстве об этих подвигах мальчугана-Куинджи; приводил я и формулу, которою он определял впоследствии свое отношение к слабейшим вообще: «С детства привык, что я сильнее и помогать должен…» Эту формулу можно бы поставить эпиграфом к настоящей главе…
Наряду с помощью людям шла другого рода «благотворительность», в которой проявлялась, помимо чувства долга перед слабейшими, поистине редкая, но типичная для Архипа Ивановича черта: горячая любовь к природе, ко всему живому, ко всякой твари земной и небесной, особенно — небесной… По-видимому, наибольшим пристрастием его пользовались именно птицы…

В Петербурге он возился с голубями, воронами, галками, воробьями. (В клетках, само собой разумеется, он птиц не держал). Он ежедневно кормил этих городских «захребетников» на вышке своего дома, а затем на крыше Елисеевского дома; больных, ушибленных забирал к себе и лечил. Особенно гордился Архип Иванович двумя операциями: «трахеотомией», которую он проделал над голубем с больным горлом (этот голубь потом жил изрядное время с трубочкой в шее), а затем, однажды, залетела к нему в мастерскую бабочка-крапивница, долго билась о стекло и обо что-то разорвала себе крыло, — этой бабочке крыло было заклеено «синдэтиконом»… Из пернатых питомцев Куинджи одна галка со сломанным крылом жила у него целых два года, пока не была съедена кошкой… Архип Иванович был искренне уверен, что птицы чувствуют к нему особенную любовь, что он является «избранником» их…

На лето всегда отправлялись в путешествие. Архип Иванович за всю жизнь ни разу не жил «на даче». За границу они с женой ездили в 1878 году — в год Всемирной выставки (это было второе заграничное его путешествие). В третий раз он побывал в Европе уже в 90-х годах с учениками. Три раза побывал он и на Валааме; второй и третий раз — с Верой Леонтьевной, причем в первую поездку вдвоем — свадебную — они чуть не погибли: погода стояла бурная, пароход напоролся на камень, и им пришлось спасаться в лодке… Архип Иванович любил рассказывать про этот эпизод и живо описывал разбушевавшееся озеро… Обычно же ездили на юг: то в Малороссию, то по Волге или на Кавказ в Пятигорск, где у Ярошенко было небольшое имение, затем в Крым, в собственное имение под Кекенеизом.

Эту крымскую землю свою Архип Иванович приобрел в 1886 году. Тогда эта часть южного берега еще не была модной, и участок в 245 десятин достался ему за сумму около 30 тысяч. (Теперь он оценивается в миллион рублей). Выбрал Архип Иванович самую южную оконечность полуострова — мыс Кекенеиз. Сравнительно отлогий спуск покрыт кустарником, а частью и лесом; кое-где — дикий виноград и кизил. К морю — крутой, скалистый обрыв. Пляж — каменистый, а в самом море стоит большой красавец-камень Узун-таш излюбленный камень Архипа Ивановича… «Вилла» Куинджи состояла из шести квадратных щитов, около сажени в поперечнике. В одном щите были проделаны окно и дверь; верхний, служивший крышей и потолком, был на шарнирах, и ночью его поднимали. Внутри могли поместиться две кровати и между ними, но уже с трудом — столик и стул. Архитектором был сам Архип Иванович, который изобрел эту разбирающуюся постройку и заказал ее в Севастополе, откуда «вилла» и была привезена на арбе… Прислуживал сторож-татарин. На его обязанности лежало хождение в деревушку, лежащую наверху откоса, за пищей (главным образом, бараниной) и к журчавшему тут же, возле ящика, источнику — за водой…

Как проводил Архип Иванович время на этой своей «вилле»? О, тут уж, конечно, можно было отдаваться созерцанию! Ведь перед этим обожателем природы здесь расстилалось родное ему южное море… Он лежал близ своего Узун-таша на пляже и смотрел… Большинство этюдов, какие им были в последние годы написаны, сделаны здесь: он пытался уловить игру хамелеона-моря, но не удовлетворялся своей работой… В беседе со мной он высказывал, что считает море одной из самых трудных задач для живописца… Писание этюдов перемежалось рыбной ловлей, купаньем и прогулками — в одежде Адама — по пустынному берегу… Целые версты путешествовал так Архип Иванович, купаясь уже не в прохладной зеленой влаге моря, а в горячих солнечных лучах, всем существом впитывая в себя две любимые свои вещи: воздух и солнце родного юга…

М.П. Неведомский

 

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

Оставить комментарий