Доктор Топалов

Воскресенье, Май 27th, 2012
Воспоминания четырнадцатилетней давности. В одной из квартир дома 27 по проспекту Ленина вдоль стены до самого потолка устроены самодельные полки. Потолок в комнате высокий и полок получилось мно­го. Чтобы добраться до верхней из них, наверное, нужно было приставляли лесенку. Полки плотно заставлены толстыми папками, папками с сот­нями историй болезней и записями выполненных за многие годы исследо­ваний. В книжном шкафу рядом с монографиями и справоч­никами по медицине стоят довоенного издания тома «Истории XIX века» Э. Лависса и А. Рамбо, слова­ри и литература на нескольких европейских языках. У окна старомодный письменный стол, на нем — видавшая виды старинная пи­шущая машинка. Здесь, в домашнем кабинетике, среди любимых книг, до­рогих ему лиц на фотографиях, развешенных тут и там на стенах, проводил часы и дни, свободные от врачебной практики, Петр Дионисьевич Топалов в раздумьях о своей профессии врача, о смысле и назначе­нии человеческого бытия. Здесь рождались идеи новых опе­раций, здесь обдумывалась их тактика и аппаратурное обес­печение.

На видавшей виды пишущей машинке мысли врача и ученого материа­лизовались в строки научных статей, в страницы воспоминаний о близких ему людях. Об отце, Дионисии Павловиче, почто­вом служащем в селе Покрово-Киреево Мариупольского уезда Екатеринославской губернии, где собственно и родился Петр Дионисьевич 15 марта 1912 года. О своей матери, Елене Ильиничне, о брате и сестрах, о значительных для него событиях в жизни.

Первые самостоятельные шаги в медицине впускников Донецкого медицинского института имени Горького Петра Дионисьевича и его молодой жены и коллеги Марии Григорьев­ны совпали с самым началом Великой Отечественной вой­ны. Во время катастроф и особенно войн самой востребованной медицинской специаль­ностью, как известно, становится хирургия. Тысячи тысяч человеческих тел, истерзанных пулями, штыками, осколками снарядов и бомб, требуют, взывают к немедленной помощи врача. Не потому ли Петр Топалов избрал для себя в качестве специальности хирургию? Но врачевать раненых воинов непосредственно на театре военных действий ему не пришлось. Из-за увечья ноги медицинская комиссия вынесла суровый вердикт: для несения воинской службы непригоден по состоянию здоровья…

Ему повезло, потому что значительная часть его медицинской практики прошла среди талантливых врачей медсанчасти завода име­ни Ильича. Да, это были врачи Божьей милостью: Спиридон Феофанович Кириллов, Михаил Леонтьевич Самойлович, Валерия Николаевна Ширяева, Александр Миронович Фролов были его наставниками и коллегами. Именно в хирургиче­ском отделении больницы прославленного предприятия раскрылось его яркое дарование врача-травматолога. Сыновья сохранили фильм, снятый, по-видимому, опера­тором-любителем на любительскую же узкую кинопленку в сентябре 1962 года. Кинокамера зафиксировала этапы опе­рации по приживлению отторгнутых, а попросту говоря, отрезанных циркулярной пилой пальцев руки незадачливого рабочего-плотника, выполненной Петром Дионисьевичем. Конечно, это была не единственная операция такого рода. В свое время в Мариуполе из уст в уста с восхищением и удивлением, а кое-кто и с недоверием, передавали историю о студентке металлургического института. У нее в колхозе косилкой оторвало руку, да так, что кисть с половиной предплечья висела на коже и тонком слое мышечной ткани. Современный молодой читатель может спросить: с какой это стати студентка, чье предназначение было инженерная деятельность в металлургии, оказалась ни с того ни с сего у косилки. Все очень просто. В описываемые времена дармовой студенческий труд в летнее время очень широко использовался в сельском хозяйстве. Что же было дальше? К счастью, колхоз, в котором произошло несчастье, был недалеко от города. Перепуганное начальство снарядило автомашину и с пострадавшей отправило ее в отделение, где как раз дежурил Петр Дионисьевич. Он – то и провел блестящую многочасовую операцию по приживлению руки. Тем самым он спас девушку от, казалось бы, неминуемой инвалидности.

Позже результаты этой и подобных операций он изложил в научных статьях. Статьи заметили не только в Советском Союзе, но и за его рубежами. Но вот что интересно: присту­пая к работе над кандидатской диссертацией, Топалов взял в качестве ее темы не эту, уже получившую широкую изве­стность методику по приживлению отторгнутых пальцев. Его внимание привлек недуг, описанный французским врачом Гийомом Дюпюитреном еще в начале XIX века. От тяжелых нагрузок или по каким-то иным причинам пальцы на руках теряют подвижность, кисти рук приобре­тают подобие клешней. Мало того, что человек становится инвалидом, скрюченные пальцы причиняют постоянную боль. Мариупольский врач Петр Топалов нашел оригиналь­ное решение многолетней проблемы. Это решение оказа­лось столь же эффективным, сколь и простым. Методика проведения операции, разработанная им, вошла в автори­тетнейшие монографии по хирургии кистей рук. Мария Григорьевна, вдова кандидата медицинских наук Топалова, уже тяжело и неизлечимо больная, незадолго до своей кончины сожалела, что разработки ее мужа недоста­точно широко применяются в медицинской практике наше­го города: «Мне кажется, методике мало внимания уделяют старые врачи, а молодые с ней совершенно незнакомы. А она ведь очень проста, очень доступна и не требует специ­альной операционной, достаточно амбулаторных условий, Я готова поделиться экземпляром диссертации и ознако­мить с методикой тех, кто пожелает». Интересно, кто-нибудь воспользовался этим предложением? А ведь оно было озвучено в документальном фильме на одно из местных телеканалов.

Конечно, авторитет врача-виртуоза Петр Топалов за­воевал не только операциями, о которых шла речь выше. Его сын, Дионисий Петрович, врач-невропатолог и сексопатолог, кстати, тоже кандидат медицинских наук, вспоминал: «Отец отличался высоким профессионализмом, высоким профес­сиональным отношением к делу. Его познания в медицине простирались далеко от границ его специальности. Ему были присущи такие человеческие качества, необходимые врачу, как сопережи­вание, сострадание, умение проникнуться чужой болью, как собственной. Для меня он всегда был эталоном не только врача, но и человека. Он был разносторонним человеком, любил все прекрасное во всех проявлениях, увлекался жи­вописью, фотографией, историей, иностранными языками». От младшего брата Дионисия — Георгия приходилось слы­шать, что доктор Топалов пытался создать вместе с инже­нерами вакуум-камеру для лечения тромбофлебита, недуга, который иногда заканчивается ампутацией конечностей, чаще ног, что он всегда был переполнен идеями, в том числе и такими, где могли быть использованы достижения современной техники.

До самых последних дней своей жизни Петр Дионисьевич оставался человеком неравнодушным. Например, его беспокоила судьба захоронения неизвестного советского солдата в сквере, погибшего в бою с гитлеровцами. Сохранилась запись его рассказа об этом: « 8 октября 41 года немецкие мотоциклисты ворвались в Мариуполь. Но когда они попытались проехать по мосту через Кальмиус, ведущего к главным проходным «Азовстали», их встретила пулеметная очередь. Охранявшие мост пулеметчики – красноармейцы, — а их было двое, — отбивали одну атаку за другой. Один из них вскоре погиб. Второй же еще долго продолжал сражаться. Огнем встретил предложение парламентеров сдаться. Немцам пришлось вызвать авиацию. Пулеметчик был убит осколком авиабомбы. Только после этого захватчикам удалось пересечь мост. Немцы в порыве своеобразного уважения к герою похоронили его с воинскими почестями в городском сквере. «Ему предлагали свободу, — обратился немецкий офицер к солдатам, — но он, верный присяге, отказался от нее и предпочел умереть. Вот, если бы вы сражались так, как он».

Доктор Топалов мечтал опуб­ликовать материалы, собранные им, о тех людях в Мариуполе и близлежа­щих селах, которые оказывали активное сопротивление немецко-фашистским оккупантам. Он охотно делился воспоминани­ями о своих коллегах — мариупольских врачах и на страницах газет и в устных беседах, стараясь быть максимально объективным. В нем было что-то от древнегреческих философов: стремление докопаться до истины, бесстрастность, уравновешенность и восхищенное преклонение перед истинными героями…

Не стучит старенькая пишущая машинка, тихо в кабинете доктора Топалова. Сердце талантливого врача и достойного человека переста­ло биться 30 марта 1995 года.

Этот очерк не хочется заканчивать на печальной ноте. А потому стоит посвятить несколько строк любимым им сыновьям и внуку, кстати, названным Петром в честь деда. Как уже было сказано, Дионисий Петрович – кандидат медицинских наук, известный в городе сексопатолог, автор многочисленных публикаций. Георгий Петрович посвятил себя фотографии. Он – член Национального союза фотохудожников Украины, участник многих выставок, подлинный летописец Азовского морского пароходства, к сожалению, прекратившего свое существование, а также процветающего ныне Мариупольского морского торгового порта. Последователями его дела стали сын Петр и невестка. Так что фамилия Топаловых продолжает жить и приносить пользу и радость людям.

Сергей БУРОВ.

 

 

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

Оставить комментарий