Исторический перекресток

Понедельник, Январь 31st, 2011

Вряд ли кого-то можно удивить высказыванием о том, что в нашей истории, особенно истории периода самой большой войны в истории человечества, полным полно белых пятен. Но тем интереснее говорить о них. Например, такие места, как ставка Гитлера «Вервольф» под Винницей, известны почти всем. Но многие ли знают, что в 1941-42 годах в небольшом городе Мариуполь на юге теперешней Донецкой области побывал не только Гитлер, но и первые лица почти всех стран-союзников Германии? Наверняка единицы. Но этот пробел очень легко восполнить…


Йозеф (Зепп) Дитрих

8 октября 1941 года, когда мариупольский партхозактив обсуждал на заседании, как быть с объектами народного хозяйства, в город вошли 1-я и 2-я мотоциклетно-стрелковые роты, бронетранспортеры и танки разведывательного батальона дивизии СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер». Командовал дивизией известный своими амбициями любимец Гитлера группенфюрер СС Йозеф (Зепп) Дитрих, чье имя связано со многими эпизодами Второй мировой войны: «странной» войной на Западе, молниеносным захватом Европы, операциями на Восточном фронте, последним мощным контрнаступлением немцев в Арденнах.

Но в начале октября первого года войны элитная часть была переброшена на Восточный фронт для эффектного боевого крещения. Мощный промышленный центр, каким являлся Мариуполь, для этого вполне подходил, но «красивого» покорения советского города для телекамер роты пропаганды не получилось. Мариуполь был сдан практически без боя. Но уже через два месяца, ввиду ужасного положения дел у группы армий «Юг» в Мариуполь прилетел и тот, в чью честь было названо упомянутое подразделение. Фюрера очень беспокоило, что к началу зимы большевизм все еще не побежден и войска топчутся у Ростова-на-Дону.

В декабре командующий группой фельдмаршал Герд фон Рундштедт запросил у начальства разрешение отступить за реку Миус. Гитлер отход запретил и оставил за собой право окончательного решения по данному вопросу. А Рундштедт в ответ заявил, что подчиниться не может, и фюреру следует либо изменить приказ, либо освободить его от командования. Гитлер выбрал второе.

В 4 утра 1 декабря он дает три телеграммы: об освобождении Рундштедта от командования, о назначении на его место фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау и, наконец, о необходимости быстрой доставки 1-й танковой армии группы армий «Юг» партии средних танков Т-III и Т-IV. В этот же день в 15:30 Гитлеру позвонил назначенный утром новый командующий с просьбой… дать разрешение отойти ночью за Миус.

Фюрер пришел в бешенство и срочно вылетел из Берлина на военно-транспортном самолете «Юнкерс-52» – в Мариуполь. О том, что это действительно было, рассказал уже после войны на допросе в советской контрразведке СМЕРШ начальник личной охраны Гитлера, группенфюрер СС, генерал-лейтенант полиции Ганс Раттенхубер. Рассказывая начальнику отделения следственного отдела главного управления СМЕРШ подполковнику Кулешову об охране своего шефа во время его выездов за границу и на фронт, Раттенхубер показывает: «По прибытии Гитлера местные органы СД немедленно принимали все необходимые меры по его охране. Некоторое исключение составляют полеты в Мариуполь и Запорожье. В Мариуполе Гитлер ночевал в отведенном для него доме, кажется, в бывшей гостинице, на берегу моря. В Запорожье он жил два дня в помещении авиационной казармы. В обоих случаях при содействии органов тайной полевой полиции мною были проведены необходимые охранные мероприятия в непосредственной квартире Гитлера, как то: усиленная патрульная служба, внутренние и внешние караулы, закрытие всего прилегающего района для постороннего движения. Более широкие мероприятия по охране мною не проводились, так как это могло вызвать ненужную шумиху. Вследствие этих минимальных мер пребывание Гитлера в Мариуполе осталось неизвестным для местных жителей…».

В Мариуполе Гитлер поговорил с «танковым» фон Клейстом и упомянутым уже Зеппом Дитрихом, которые подтвердили трудность положения под Ростовом и указали на необходимость отвода войск. Совещание Гитлер провел на аэродроме, расположенном в нынешнем Ильичевском районе Мариуполя (пос. Аэродром). «Бывшая гостиница», в которую он затем поехал ночевать, была домом купца Хараджаева, эмигрировавшего в 1917 году. Советская власть, как новый владелец помещения, распорядилась с ним по-хозяйски, устроив в пределах бывшей жилплощади проклятого кровопийцы (кстати, мецената, развивавшего в Мариуполе систему образования и сделавшего много хороших дел) санаторий с романтическим названием «Белая дача». Банкета с музыкой, естественно, не устраивали, и максимум, что мог себе позволить фюрер, – завтрак с видом на море. Кто его приготовил, история умалчивает, хотя впоследствии по городу ходили легенды, как немцы собирали лучших стряпух. «Белая дача», кстати, жива и поныне, только о том, кто сейчас в ней живет, ничего не известно.

А буквально через две недели после Гитлера Мариуполь посетил лидер фашистской Италии Бенито Муссолини. Документально сей факт не подтвержден, однако из неофициальных источников известно, что он прилетел в город примерно 16-17 декабря 1941 года, окинул суровым взглядом земляков, охранявших аэродром, проехал по городу к морю, там осмотрел итальянские посты и улетел восвояси. Наверняка на вопрос, было это или нет, сможет ответить дневник дуче, найденный в Швейцарии.

Бенито Муссолини.

Но чисто логически можно заключить, что для визита имелся вполне достойный повод: как раз в это время в Мариуполь перебрасывали легендарную «Колонну Моккагата» – 10-й отряд ВМС Италии, специализировавшийся на подводных диверсиях против кораблей и морских баз. Отряд называли «морскими дьяволами» или «людьми-торпедами», и, естественно, руководитель государства должен был держать на контроле вопросы использования столь ценного подразделения. Кроме того, через донбасские степи в направлении Сталинграда вместе с немцами и румынами двигалась 8-я итальянская армия.

На Мариуполь — 10-й отряд ВМС Италии

Надо сказать, что итальянцы, из всех оккупантов, оставили у местных жителей наименее тягостные воспоминания, поскольку людьми были в общем добрыми, хотя и склонными к воровству. Зверств, которые вытворяли немцы, за ними не числится. Более того, часто их даже жалели и подкармливали: до зимы 1942 года со снабжением у итальянских частей было более-менее в порядке. Но потом дела на фронте пошли все хуже, и голодные итальянцы стали употреблять в пищу даже кошек, за что и получили кличку «кошкодавы». Летом выручали огороды. Писатель Пикуль рассказывает о случае, когда итальянский солдат, у которого такая служба сидела в печенках, а огурцы вконец опостылели, пришел на наши позиции вместе со своим пулеметом. Перебежчика приняли как положено и накормили… огурцами. Но это писатель Пикуль так говорит.

Но боевые пловцы кошек точно не ели. Они ели кукурузу. Итальянские диверсанты имели колоссальный боевой опыт и умело его использовали при осаде Севастополя, пуская на дно транспорты с грузами и людьми. За что высоко ценились союзным командованием. В период их пребывания в Мариуполе «морскими дьяволами» командовал майор (впоследствии полковник), князь Юнио Валерио Боргезе, заменивший погибшего командира Витторио Моккагата. После успешного применения в Крыму, 10-й отряд решено было задействовать на путях транспортировки нефти в Каспийском море, и после отдыха он выдвинулся на Мелитополь, а затем на Мариуполь, куда прибыл в конце сентября 1942 года.

Юнио Валерио Боргезе

В своих мемуарах Боргезе пишет, как по дороге из Симферополя «наши машины по каким-то непонятным причинам переезжают гусей и кур, которых мои люди подбирают и затем варят вечером на отдыхе. Приглядевшись внимательно, я замечаю, к своему удивлению, что такая судьба уготована бедным птицам заранее, так как все они попадали под машины, уже будучи предварительно застреленными». В Мариуполе у итальянцев начались обычные трения с немцами, которые не хотели отвести приличного помещения для союзников. Безрезультатные переговоры с немецким контр-адмиралом Контом – «человеком в летах, не отличавшимся особыми качествами в интеллектуальном отношении и, кроме того, тугим на ухо» – привели к тому, что горячие итальянские парни выдвинули ультиматум, угрожая немедленным возвращением всей колонны в Италию. Вскоре им было отведено одно из лучших зданий города, откуда выселили командование противотанковой артиллерии. По одной версии, это сохранившееся и поныне здание гостиницы «Спартак». По другой – старая пятиэтажка у мариупольского Горсада. Здесь люди Боргезе (среди которых было десять немцев-механиков) застряли на зиму, ожидая, пока вермахт займет Кавказ, и занимались подготовкой материальной части.

Она, к слову, была обширной: небольшие подводные лодки, перевозимые на грузовиках, автокран и плавучий кран, катера с торпедными аппаратами, передвижные ремонтные мастерские и пр. Но все это до Каспия так и не доехало. Вот запись из дневника Боргезе от 25 октября: «Организовав несколько налетов на окрестные кукурузные поля, к величайшему неудовольствию сторожей, нам удалось обеспечить полентой (кукурузной кашей – ред.) нашу колонну на всю зиму. Немного странно видеть, как наши моряки – водители штурмовых средств сидят в комнате и лущат кукурузу, словно молодые крестьянские парни. Но ничего не поделаешь. Раз надо – так надо. Ходили мы и на ночную охоту за зайцами. За один раз мы добывали их от 13 до 17 штук. Полента и зайчатина стали официальной пищей колонны. Эти «операции» позволяют нам пополнять запасы продовольствия и не дают притупить способности хорошо ориентироваться ночью».

Однако проявить себя во всей красе восточнее Азовского моря им так и не удалось. Во второй половине августа войска 6-й армии вермахта вышли к Волге и перерезали речные грузопотоки из Каспия в Москву, в том числе и нефти, поэтому надобность в «морских дьяволах» отпала. Однако они были выведены из Мариуполя только в начале 1943 года, после Сталинградской битвы, и переброшены на Средиземное море, где показали, что мариупольское безделье на них не повлияло: итальянские диверсанты принесли много неприятностей англичанам на Мальте.

Что же касается кукурузы, то понятно, что элитные итальянские солдаты питались ей исключительно в силу обстоятельств. А вот для других немецких союзников – румын – этот злак являлся основой рациона. Тут играло свою роль и устройство румынской армии, где командовали аристократы (питавшиеся отдельно), а воевали сирые и убогие крестьяне (питавшиеся как попало). Немцы к румынам относились с нескрываемым пренебрежением, в ответ последние откровенно не желали проливать кровь за интересы Германии. Неудивительно, что в военные годы румын видели в основном на ремонтных и строительных работах, при которых они ухитрялись превращать стройплощадки в стихийные рынки. Старые люди вспоминают, как немец не мог пройти мимо румына, не дав ему пинка. Потом, правда, их уравняли могилы Сталинграда…

Но Сталинград еще был впереди, и молодой румынский король Михай І из династии Гогенцоллернов-Зигмариненов старался быть в центре событий, выказывая внимание своим солдатам. Ничего другого ему не оставалось, поскольку государством управляла военная диктатура генерала Антонеску. Юный король регулярно проводил инспекционные поездки в румынские войска на оккупированных территориях, награждая лучших. Был Михай в Приднестровье, Одессе, Крыму, а в начале августа 1942-го прибыл в Мариуполь в штаб 3-й Румынской армии, которая совместно с 6-й армией Паулюса вела тяжелые бои на подступах к городу Сталина. Сохранились фотографии офицеров, награжденных тогда королем.

А всего через полгода Сталинградская битва завершилась окружением и полным разгромом немецко-румынских войск. Румыны уже тогда стали лихорадочно зондировать почву для заключения сепаратного мира. Но решились еще не скоро, лишь в августе 1944 года, когда войска 2-го и 3-го Украинских фронтов Красной Армии соединились на переправе через Прут, и катастрофа Румынии стала очевидной.

В этот момент в Бухаресте был совершен государственный переворот. Михай арестовал Антонеску, и через несколько часов по радио передали о создании правительства во главе с генералом Санатеску, разрыве дипломатических отношений с Германией и прекращении военных действий против стран антигитлеровской коалиции. За компанию с генералом под арест отправились военный министр, министр внутренних дел, инспектор жандармерии и префект столичной полиции. В 1946 году Антонеску был казнен по приговору румынского народного трибунала. Но высшую полководческую награду Советского Союза орден Победы и самолет в подарок Михай (попавший в список из 17 награжденных под номером 16) получил из рук Сталина не за это.

Переговоры генерала Санатеску с советским командованием закончились подписанием 12 сентября 1944 года Соглашения о перемирии, согласно которому Румыния признала факт своего поражения в войне и взяла на себя обязательство возместить СССР убытки и вести войну на стороне союзных стран против Германии и Венгрии. В течение девяти месяцев румыны сражались в Трансильвании, на территории Венгрии, Чехословакии и Австрии.

Правда, «большая тройка» так и не признала за Румынией статуса участника антигитлеровской коалиции, но зато формулировка в указе о награждении «Победой» (дававшейся, согласно уставу, за проведение операций, изменивших ход войны) была необычайно длинной: «За мужественный акт решительного поворота политики Румынии в сторону разрыва с гитлеровской Германией и союза с Объединенными Нациями в момент, когда еще не определилось ясно поражение Германии». Сегодня орден находится в частной коллекции. По некоторым данным, орден (оценочная стоимость которого в 1945 году составляла 3.750 фунтов стерлингов) был продан с аукциона кем-то из родственников диктатора Чаушеску, когда Михая выслали из страны без гроша в кармане.

Последний персонаж в нашей истории – лидер хорватских усташей Анте Павелич, возглавивший независимую Хорватию, созданную с благословения гитлеровской Германии. Единственное, кстати, признанное Германией славянское государство. Впрочем, к слову «славяне» слово «братья» не лепилось никак: то, что усташи творили на Балканах, не приснится даже в страшном сне. В Хорватии были собственные концлагеря по немецкому типу, в которых уничтожались не только евреи с цыганами, но и сербы, объявленные врагами хорватского народа.

В благодарность за поддержку Павелич с началом Второй мировой войны предложил Гитлеру помочь солдатами. В своем письме он подчеркнул «желание хорватского народа объединить усилия со всеми свободолюбивыми государствами в борьбе против коммунизма», на что фюрер ответил согласием. Хорватия вступила в войну 22 июня 1941 года, и хорватские легионеры в немецкой форме с национальным щитком на рукаве принимали участие в захвате Киева, Харькова и Сталинграда, побывали в Крыму.

На Черном море для нужд германских ВМС тоже был сформирован батальон с гордым названием «Хорватский военно-морской легион», появившийся сначала в Болгарии, а потом и на Украине в составе 343 человек (из них 23 офицера). Немцы планировали использовать их на своих минных тральщиках и подводных лодках. Небезынтересно отметить, что создание подобного подразделения на Адриатическом море заблокировала Италия, и хорватское правительство надеялось, что в составе доблестной Кригсмарине их земляки на Восточном фронте приобретут ценный опыт и станут ядром будущих ВМС Хорватии.

Первоначально хорватов определили в Геническ и поставили задачу охраны побережья от советских десантов и диверсантов. В качестве транспортных средств прижимистые немцы выдали им советские катера и лодки, конфискованные у местного населения, пообещав новую технику позже. Но, как утверждает проживающий в Англии хорватский историк Ален Милчич, его земляки просто-таки «рвались в бой». Но получилось только первое слово: весной 1942, когда Азовское море очистилось ото льда, хорваты вышли в море для установки мин и подорвались. Погибло 25 человек. Однако недостатка в пополнении не было: помимо самих хорватов и небольшой части немцев, в подразделении служило около 200 человек бывших советских моряков из местных.

Как утверждает тот же Милчич, когда легионеров решили перевести в Мариуполь, власти Геническа решили даже переименовать одну из улиц города в «Хорватскую» – такие они были классные парни. Но тут следует помнить, что власти были оккупационные, а одной из боевых задач «классных парней» было расстреливать рыбаков, нарушивших немецкий запрет самостоятельного выхода в море.

В Мариуполе, как утверждают источники, вербовка продолжилась, и только зимой 1942-1943 года лейтенант Ольшевский, руководитель немецкой морской разведки, набрал 300 добровольцев. К тому времени хорватский Легион владел 31 катером и 35 моторными лодками, а в качестве штабного корабля им передали трехмачтовый учебный бриг «Товарищ», оставшийся от советской власти.

Кстати, в советской литературе всегда подчеркивалось, что бриг был расстрелян немецкими танками в порту при захвате города, вокруг его имени был создан ореол мученика. На самом деле корабль был захвачен целым и продолжал службу, а после войны за древностью был списан на лом. Якорь «Товарища» был позже установлен возле ДК моряков и, наверное, он помнит, как на борт корабля поднимался Анте Павелич, заехавший в сентябре 1942 года проведать своих «коренастых моряков» проездом в сторону все того же Сталинграда.

Так в одной маленькой точке пересеклись жизненные пути людей, навсегда изменивших судьбу мира и поплатившихся за это. А для нас это часть истории нашей страны, которую нужно знать.

Дмитрий Заборин

http://www.versii.com

P.S.  Небольшое уточнение от мариупольских краеведов: «Товарищ» был четырёхмачтовым. После войны он не был списан на лом за древностью, он погиб перед освобождением. Его взорвали или немцы при отступлении, или наши при налёте на порт.

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

One Response to “Исторический перекресток”

  1. Уже есть новые данные о пребывании Гитлера в Мариуполе. Одно из них: в Мариуполь он летел в первой половине 2 декабря 1941г. на «Кондоре» до Киева, а с Киева на «Хейнкеле-111″ до Мариуполя.

Оставить комментарий