Мариуполь, 8 октября 1941 года

Четверг, Декабрь 9th, 2010

…Защищать  Мариуполь по-настоящему было не кому. В связи с тем, что войска вражеской 1-ой танковой армии генерала Клейста, прорвав оборону в районе Днепропетровска, стремились соединиться с рвавшейся с Каховского плацдарма 11-й полевой армией и окружить 9-ю и 18-ю советские армии, Шахтерской дивизии дали приказ активными действиями обеспечить выход из окружения боевых частей. Поэтому прикрывать направление  Мангуш — Мариуполь командир дивизии дал команду лишь пехотному батальону и дивизиону 765-го артиллерийского полка. А морской полк, как планировалось ранее, просто не успел прибыть к месту назначения…

Предупреждению не поверили

Поздним вечером в горком партии, располагавшийся на углу  пр. Республики и ул. Артема, в здании, на месте которого сейчас стоит дом со шпилем, заглянул корреспондент газеты «Красная звезда» Сергей Борзенко, хорошо знавший обстановку на Южном Фронте. Он очень удивился, что горкомовцы даже не готовятся к эвакуации и, само собой понятно, задал вопрос:

-         Почему не готовитесь уезжать? Немцы, может быть, уже завтра будут в городе…

Корреспонденту никто не поверил – его даже посчитали чуть ли не  трусом. Ведь горком располагал сведениями, полученными несколько дней назад, что город будут защищать только что сформированная 395-я шахтерская дивизия и морской полк. И уезжать горком партии собирался тогда, когда разгорятся бои за Мариуполь. И со спокойной душой назначили собрание хозяйственного  актива на утро 8 октября.

Собрание началось ровно в восемь часов. Азовстальцы доложили, что с минуты на минуту должны отправиться два эшелона с оборудованием. Представитель  порта сообщил, что ночью покинули порт приписки три грузовых судна с оборудованием и зерном. А оставшиеся пароходы «Волгодон», «Грозный» и  «Труд»  уйдут, как только примут груз на борт…

Было также объявлено, какие объекты следует  взорвать перед  приходом  оккупантов. Эта задача была поставлена руководителю саперов-подрывников.

Собрание было в самом разгаре, когда женщина-милиционер крикнула в открытое окно:

-         Расходитесь быстрее!!! Немцы уже на улицах города!!!

Оказалось, что корреспондент был  прав: защищать  Мариуполь по-настоящему было не кому. В связи с тем, что войска вражеской 1-ой танковой армии генерала Клейста, прорвав оборону в районе Днепропетровска, стремились соединиться с рвавшейся с Каховского плацдарма 11-й полевой армией и окружить 9-ю и 18-ю советские армии, Шахтерской дивизии дали приказ активными действиями обеспечить выход из окружения боевых частей. Поэтому прикрывать направление  Мангуш — Мариуполь командир дивизии дал команду лишь пехотному батальону и дивизиону 765-го артиллерийского полка. А морской полк, как планировалось ранее, просто не успел прибыть к месту назначения…

Именно поэтому 44-й мотострелковый полк дивизии «Адольф Гитлер», которым командовал любимец Фюрера Зепп Дитрих, при поддержке двух танковых батальонов быстро сломил сопротивление оборонявшихся и вскоре разведывательный батальон в составе мотоциклистов и танков ворвался в Мариуполь.

Из участников собрания, уходивших знакомыми дворами, улицами  и переулками погибли всего лишь три человека, носившие военную форму: военком Мариуполя Голубенко и два работника военного отдела горкома: Молонов и Махортов.

«Соломбала» не успела выйти в открытое море

Когда три парохода, паровая шхуна и два буксирных катера вышли в открытое море, заместитель начальника Черноморско-Азовского бассейнового управления Николай Александрович Жуков пригласил к себе начальника порта Мариуполь Юрия Савинова, чтобы сообща решить, каким образом организовать погрузку так, чтобы вывезти в тыл на оставшихся в порту трех пароходах и всех баржах почти 6 тысяч тонн зерна и 5 тысяч тонн оборудования.

Когда начал вырисовываться план погрузки, зазвенел телефон из города, одна из работниц горкома буквально прокричала в трубку:

-         Уходите немедленно!!! Немцы в городе!!!

Ошеломленный сообщением заместитель начальника ЧАБУ, немного придя в себя от сообщения, сказал:

-         Все. Совещание закончено. Немцы уже заняли город. Уходим в море. Есть на чем?

-         У причала стоит «Соломбала», — ответил начальник порта.

Времени хватило, чтобы после того, как на борт  буксира  поднялись Н. Жуков, Ю. Савинов и радист М. Чечетка, он успел дойти до выхода из акватории порта. В это время на причал выскочил немецкий танк и прямой наводкой выстрелил по «Соломбале». Снаряд попал в машинное отделение, и буксир потерял ход. Осколками убило несколько человек. Осколок второго настиг Николая Жукова: рана оказалась смертельной.

Начальник порта, оценив обстановку, дал приказ не показывать признаки жизни на «Соломбале» до наступления темноты. А когда наступила ночь, оставшиеся спустили на воду шлюпку, погрузились в нее и взяли курс на противоположный берег Таганрогского залива. И на третьи сутки они прибыли в Ейск.

Никем не зарегистрированный рекорд

Как рассказывала в своей книге «Чтобы продолжалась жизнь»  Валентина Михайловна Зиновьева, вскоре после  начала Великой Отечественной Войны на мариупольские городские и только что подготовленные полевые аэродромы в Володарске, Буденовке и Безыменном перебазировались самолеты 50-ой бомбардировочной авиадивизии дальнего действия. До 7 октября 1941 года они регулярно поднимались в небо и с полной  бомбовой нагрузкой брали курс на запад. Правда,  далеко не все благополучно возвращались домой: огромные ТБ-3, летавшие со скоростью не превышающей 200 км/час, становились легкой добычей для немецких истребителей,  скорость которых  превышала 500 км/час.

Утром 8 октября командир одного из тяжелых бомбардировщиков получил приказ готовить свой самолет для спецрейса в Москву. Однако вскоре последовал новый приказ: немедленно вылететь в Буденовку, забрать там штаб дивизии и доставить его в Ростов-на-Дону. Но на буденовском аэродроме кроме дивизионного штаба оказался еще и штаб одного из авиаполков.

Вот здесь и пришлось командиру бомбардировщика решать почти  неразрешимую задачу: как эвакуировать такое количество людей с тоннами документов. Правда, согласно приказу он мог забрать с собой только штаб дивизии. Но и оставить штаб авиаполка, как летчик и как просто порядочный человек он не мог. Оставался, по его мнению, единственный шанс — рискованный. И капитан  Гусаров пошел на этот риск. Он приказал всем, даже членам экипажа отойти на положенное расстояние. Оставшись наедине с самолетом, он оставил в баках столько горючего, чтобы долететь до Ростова, а остальное слил на землю. И поскольку немцы могли вот-вот ворваться на аэродром, дал команду грузить документы и совершить посадку.

Только расчет и опыт капитана Гусарова позволили тяжеловесному перегруженному ТБ-3 оторваться от земли и набрать высоту. И во- время, потому, что на опустевшей аэродром влетели вражеские мотоциклисты. Хорошо, что полет проходил уже в темноте. Уже после посадки в Ростове подсчитали, что кроме 8 членов экипажа на борту самолета находилось еще 105 человек. Не считая тонны  штабных документов. Это был своеобразный рекорд. Но регистрировать его было некому. Его зарегистрировала лишь память командира бомбардировщика, капитана Гусарова Николая Семеновича.

Со сцены на фронт

Быль, о которой пойдет речь, я услышал из уст самой героини. История эта вспомнилась мне через добрых полвека, когда  Людмилы Антоновны Родионовой уже на свете не было. Вот что она рассказала:

-         То, что я оказалась на фронте, было чистой случайностью.  Не захвати немцы Мариуполь так стремительно  и неожиданно, театр наш эвакуировался  бы в глубокий тыл, и я бы продолжала играть на его сцене либо на Урале, либо в Средней Азии. Но случилось то, что случилось, и я уходила из города, когда по его улицам двигались немцы на мотоциклах и танках. По дороге на восток я прибилась к отступавшей воинской части и упросила командование зачислить меня санинструктором: благо делать перевязки и оказывать первую помощь научилась еще в школе, готовясь к  сдаче норм  на значок «Готов к санитарной обороне».

Уже вскоре после этого мне пришлось приступить к новым обязанностям. Бой разгорелся в районе одного из сел под Таганрогом. Вытащив одного из раненных, я решила сменить ему повязку. И вдруг слышу: сзади по улице села грохочет танк. Я оглянулась и увидела, что он, гад, развернулся и хочет давить раненных, лежавших вдоль каменного забора. В результате он наехал на забор и остановился. Гитлеровец решил присмотреться, как ему лучше проехаться вдоль забора и высунулся из люка.  И тогда меня такое зло взяло, что я пальнула из пистолета в его рожу. Вслед за ним из люка появился еще один немец, и я в него выстрелила. А потом вскочила на забор, а с него на танк  и палила в открытый люк, пока не закончились патроны. Потом услышала: «Прыгай скорее!!!» Я оглянулась и увидела направленный на меня ствол пулемета танка. Спрыгнуть я, наверное, не успела. Очнулась уже в госпитале…

-         А что было дальше? – прозвучал вопрос.

-         А это уже вопрос не по условию… — ответила тогда Людмила.

Что было дальше, я узнал лишь в конце прошлого века из  объемного рассказа Л. Яруцкого о столетии Мариупольского театра. Людмила Антоновна Родионова прошла сквозь всю войну, была семь раз ранена. После войны в театр уже не вернулась, а работала в партийных органах.

Реакция горожан

Саперы-подрывники не то, чтобы взорвать намеченные объекты, даже  взрывчатку под них заложить не успели. Поэтому доменщики и «Азовстали» и завода имени Ильича остановили ход своих агрегатов, чтобы в них образовались так называемые  «козлы». И сталевары оставили в мартеновских печах застывать металл. По своей инициативе ильичевцы Ф.А. Попов, В.В. Василенко, И.К. Доменович и Ф.А. Лозин, как только услышали, что немцы уже в городе, взорвали нефтехранилище, в котором было 450 тысяч тонн нефти, а заодно и насосную станцию. Там же П.П. Галани и А.С. Сташевский выпустили из емкости 10 000 тонн мазута, на котором работала заводская теплоэлектроцентраль.

А главврач портовской больницы, в которой находились на излечении 40 раненых воинов Красной Армии, как только узнал, что немцы уже в городе, приказал немедленно сжечь их обмундирование и документы, и одновременно переписать истории болезней, при этом указать, что все пациенты — мирные жители. И зная, что немцы панически боятся общаться с тифозными, особо подчеркнуть, что все стриженые больны сыпным тифом. Таким образом, М.А. Наджаров спас жизнь всем находившимся в его больнице воинам.

Ожесточенных боев за город не было…

В своем справочнике «Памятники Мариуполя рассказывают…» пишут, что «в ожесточенных боях с немецко-фашистскими захватчиками 8 октября 1941 года… наши войска понесли потери». Как свидетельствуют документы, а также книга В.М. Зиновьевой «Чтобы жизнь продолжалась» таких боев за Мариуполь не было. Они могли бы быть, если бы 395-я Шахтерская дивизия и морской полк вовремя заняли позиции на близких подступах к городу. Тогда бы к ним присоединился и мариупольский отряд ополченцев и  принял бы участие в боях.

О том, что таких боев не было, рассказывают и памятники, установленные на  братских могилах, в которых похоронены воины, погибшие 8 октября 1941 года. Так, например, на кладбище поселка Кировка в самом центре захоронены 20 воинов, а в западной части – 2 красноармейца. В Ильичевском районе на кладбище возле улиц Льва Толстого и Павловского захоронены 11 воинов, погибших 8 октября. В братской могиле возле ПТУ №4 похоронены два воина, погибших, когда немецкий танк в упор расстрелял их грузовую машину. И, наконец, 6 человек были захоронены в братской могиле на Троицком кладбище в Орджоникидзевском  районе.

Да и ополченский отряд ни 6-го, ни 7-го октября не был поднят по команде в ружье. И поэтому ополченцам пришлось уходить на запад группами и поодиночке.

Николай  РУДЕНКО.

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

5 Responses to “Мариуполь, 8 октября 1941 года”

  1. Неприятно осознавать,что Мариуполь был тупо сдан. Хотя, в тот период это было скорее правило,чем исключение. С нетерпением жду следующих материалов.

  2. Как раз взятие Мариуполя в своем роде — уникально… :( Крупный промышленный город был взят небольшим количеством немецких гренадеров, по сути — разведчиками. Впрочем, они сами удивились….С немецкой стороны — двое раненых и четверо убито… С нашей — 100 000 пленных солдат Красной Армии!!!

  3. «Впрочем, они сами удивились….С немецкой стороны – двое раненых и четверо убито… С нашей – 100 000 пленных солдат Красной Армии!!!»

    Мариуполь был не тупо сдан. Его судьба решалась севернее Осипенко, где были окружены воины 9-й армии, и в с. Черниговка Запорожской области, в районе которого были окружены 65 тыс. воинов 18-й армии. Окружение — результат охвата наших, в основном пехотных, частей моторизованными клещами 1-танковой армии Клейста. Такую тактику использовал враг в 1941г., он шёл не в лоб, а обходил и окружал, создавая «котлы 1941″, вот почему такие потери, но там, где встречались в лоб, там шли бои не на жизнь, а на смерть. Когда под Ростовом Клейст не смог применить былую тактику, он потерпел сокрушительное поражение. «Бесстрашный» Курт Мейер быстро слёг в лазарет. У Дитриха — отморожены пальцы ног. Дюверт сошёл с ума. Нам не хватало подвижных моторизованных групп, но они позже появятся.

  4. К тому же, даже окружённые армии сумели сохранить оставшиеся силы, вывести их под Ростов; сохранить штабы, боевые знамёна.
    А дрались так, что враг восхищался.
    Почему мы так жестоки к бойцам 1941-го?
    Они же сорвали «блицкриг».
    Не бойцы 1942, 1943, 1944, 1945, а именно бойцы 1941.
    Слава павшим героям!!!
    О них ещё расскажут подробно.

  5. На удивление бестолковая (или тенденциозная) статья о ходе боевых действий 8-9 октября 1941г. в районе Мариуполя, особенно первый и три последних абзаца.
    Все мы знаем, что Мариуполь в смысле обороны – не Сталинград, не Севастополь, не Одесса. Подобным образом осенью 1941г немецкие войска занимали десятки и сотни больших и малых городов Советского Союза. Однако, даже эсэсовский офицер, участник тех событий, в своих мемуарах отмечает героизм советских солдат и упорство, с которым они сражались 8 октября на подступах к Мариуполю — в районе Мангуша.
    И бой тот ему, участнику, показался именно ожесточенным.
    Мемориал в Мангуше, вечный огонь на могилах красноармейцев, погибших 8 октября в этом бою, — не случайно, не по ошибке.
    Небольшое количество известных захоронений красноармейцев октября 1941г наводит на мысль, что не все они, безымянные, сохранились, а погибшие до сих пор значатся пропавшими без вести. 8-9 октября немцы ни снарядов, ни патронов не жалели и не по воробьям стреляли. Город брали два дня и с боями. И не только «горсткой храбрецов-разведчиков» (числом около тысячи на мотоциклах и бронетранспортерах с поддержкой самоходных штурмовых орудий и артиллерии).
    Сводки о ходе боевых действий частей и соединений Красной Армии и мемуары участников свидетельствуют об этом.

Оставить комментарий