МАРИУПОЛЬЦЫ НА СЦЕНЕ БОЛЬШОГО ТЕАТРА

Воскресенье, Декабрь 1st, 2013

В музее Большого театра, в первом его зале, рядом с портретами Шаляпина, Собинова, Неждановой выделяется большая фотография. На ней мужественная, горделивая фигура ар­тиста в форме офицера екатерининского времени. И лаконичная надпись: «Герман-Антон Боначич».

Выдающаяся русская артистка Софья Владимировна Гиацинтова, рассказывая о своих оперных впечатлениях в начале века, перечисляет великие имена: Шаляпин, Собинов, Неж­данова. Четверное имя в этом славном списке — Боначич.

Мариупольцы это имя знают мало, даже после двух моих газетных публикаций о заме­чательном певце. Между тем Антон Петрович Боначич заслуживает, чтобы мы с гордостью называли его среди выдающихся людей, которых наш город дал стране и миру.

«Среди моих оперных увлечений, — пишет в своих воспоминаниях С. В. Гиацинтова, — был и тенор Боначич. Особенно он мне нравился в «Пиковой даме». Его Герман — один из лучших, виденных мной. В отличие от большинства оперных певцов, Боначич владел актерским мастерством, в силу чего, исполняя свою партию, не стоял неподвижно, вперив взгляд в дирижера, а был постоянно в движении».

А другой современный мемуарист, как бы продолжая мысль С. В. Гиацинтовой, пишет: «Много Германов видел я до этого, и Севастьянова, и Климентьева, и Каржевина. Все они были прекрасными артистами и первоклассными певцами. Но Антон Петрович Боначич, этот «коронованный» Герман Большого театра, исполнял свою партию с особенным блес­ком… Этот превосходный певец и актер с честью нес трудный репертуар драматического тенора, и зрители всегда знали, что участие в спектакле Боначича гарантировало большое эстетическое удовольствие».

Приятно читать такие строки, если они написаны о земляке. А Антон Петрович Бона­чич — именно наш земляк: он родился в Мариуполе 18/25 января 1878 года. Первый свой очерк о Боначиче я написал (и напечатал) в 1978 году. Это был «датский» материал. Дело в том, что тогдашний редактор «Приазовского рабочего» соглашался втиснуть мои краеведчес­кие писания в номер, где преобладали материалы отделов «партийная жизнь», «промышлен­ность и строительство» и прочих певцов предпраздничных стахановских вахт, только при условии, что они будут «ложкой к обеду». Другими словами, я должен был представлять свои «рассказы краеведа» к какой-нибудь дате, почему их и прозвали «датскими».

Все это вынуждало меня «стоять дежурным у твоего календаря», по выражению Твар­довского, и, загодя листая численник, составлять себе «план работы». Так тема Боначича, которую я «держал в уме» уже давно, стала в порядок дня именно в 1983 году, когда исполни­лось 105 лет со дня рождения артиста и 50 лет со дня его кончины.

К тому времени у меня накопились более или менее достаточные материалы о творчес­ком пути знаменитого певца, но «мариупольского» — ничего: я не знал ни о его происхожде­нии, но о воспитании или обстоятельствах его детства и юности, проведенных, надо пола гать, в нашем городе. Ничего определенного не мог я сказать и о том, как попала в Мариу­поль эта ярко выраженная сербская фамилия. Между тем музей Большого театра, куда я писал не единожды, ни разу не ответил, а лично попасть туда, в музей, мне и по сей день еще не удалось, то оставалось только строить догадки. Вот что я писал в очерке 1983 года:

«Возможно, что первые Боначичи приехали в наш город из Славяносербского уезда, за­селенного еще в XVIII веке выходцами из Сербии. А может быть, они попали в Приазовье после героической обороны Севастополя, в которой принимал участие и легион, укомплек­тованный волонтерами — представителями балканских народов, имевших свои счеты с ту­рецкими поработителями и пожелавшими воевать с ними под русскими знаменами. После Крымской войны легионеры вернулись в свои родные места, но небольшая часть их пожела­ла поселиться на Мариуполыцине… Он первых жителей Волонтеровки и повелись, должно быть, в Мариуполе сербские фамилии».

К этому могу добавить, что среди итальянцев, активно заселявшие Мариуполь в 1820- 1830-е годы, были и итализированные славяне из австрийских провинций адриатического побережья. Позднее, когда экономическая конъюнктура стала неблагоприятной, большин­ство из них покинуло Мариуполь, но было в «невозвращенцы». Об одном из них, купце Дес­поте, мы уже писали на страницах этой книги. К этой категории относится и Петр Боначич, отец будущего премьера Большого театра. Он был по национальности черногорцем и зани­мал пост австрийского консула в Мариуполе. Но это, так сказать, по совместительству с ос­новными делами — торговыми и предпринимательскими.

Боначичи навсегда остались в России. В Мариуполе они были людьми знатными, судя по тому, что владели собственными домами в самом центре города — на Таганрогской (ныне ул. Артема). В 1983 году когда я вплотную занялся темой, я заглянул в телефонный справоч­ник г. Жданова и обнаружил там фамилию Боначич Г. Г. На мои настойчивые звонки никто не брал трубку. — Мне удалось выяснить, что в той квартире жила одинокая старушка, умер­шая незадолго до того, как я заинтересовался родственниками певца. В адресном бюро дали справку, что в настоящее время в городе Боначичи не проживают.

Так мне и не удалось выяснить, чем занимался в Мариуполе Антон Боначич в первые два десятилетия своей жизни. Знаю только, что учился он в Петербургской консерватории, которую окончил двадцати трех лет, то есть в 1901 году. Он сразу же попадает на сцену Харьковского театра, где дебютирует в партии Демона. Простота и естественность поведе­ния на сцене, красивая внешность и большой актерский темперамент определили успех мо­лодого певца и сделали его популярным. Сначала он исполнял партии баритона, но по- настоящему Антон Петрович нашел себя как тенор. В первые четыре года своей деятельнос­ти он пел на сценах Киева, Нижнего Новгорода, Казани, Тифлиса и других провинциальных театров, и всегда с неизменным успехом. Имя его получило такую громкую известность, что никого не удивило, когда в 1905 году молодого талантливого певца пригласили в Большой театр.

В Большом театре Боначич был в то время самым молодым, но не единственным, ко­нечно, тенором. Здесь уже работал его земляк Давид Христофорович Южин, и, таким обра­зом, на главной оперной сцене Москвы одновременно пели два мариупольца. Здесь блистал неподражаемый Собинов. Тем не менее, Антону Петровичу с первых же шагов поручают самые ответственные партии, он становится достойным партнером по спектаклям Собино­ва, Неждановой, а немного позднее — Шаляпина, который, кстати сказать, когда сам ставил в Большом «Хованщину», пригласил Боначича петь партию князя Голицына.

Мариуполец Боначич вошел в историю отечественного искусства как премьер Большо­го театра. Толковый словарь так объясняет это слово: «Артист, играющий первые, главные роли». В самом деле, наш земляк исполнял ведущие партии в операх Чайковского, Мусоргс­кого, Даргомыжского, Римского-Корсакова, Рахманинова, Гуно, Монюшко, Вагнера и других крупнейших композиторов, что уже является огромной честью для певца и свидетельствует о масштабе его таланта и мастерства. Но Боначич был еще премьером и в самом прямом смысле этого слова, то есть «первым». На сцене Большого театра ему выпала честь быть первым исполнителем ответственных ролей в премьерных, то есть первых постановках вы­дающихся творений русского оперного искусства.

Когда Боначича пригласили в Большой театр, главным дирижером там был С. В. Рахма­нинов. Сергей Васильевич работал тогда над своими операми «Франческа да Римини» и «Скупой рыцарь». И хотя знакомство Рахманинова с молодым певцом длилось всего лишь месяц с небольшим, композитор без колебаний предложил дебютанту Большого театра Бо- начичу ведущие партии в своих операх.

Поначалу Франческу должна была петь Нежданова. К сожалению, незадолго до премье­ры она вынуждена была отказаться от участия в спектакле, но сохранялись ее воспоминания о репетициях: «Сергей Васильевич должен был сам дирижировать своей оперой. На репети­циях он был очень доволен моим исполнением, а также исполнением других артистов… Габло пел А. П. Боначич, талантливый артист».

На премьере партию Франческо пела Н. В. Салина. Вот строки из ее воспоминаний: «К счастью, у меня были чудесные партнеры — А. П. Боначич и Г. А. Бакланов. Первый был талантлив и очень музыкален, с ним вообще было приятно петь. Это был интересный Гер­ман и прекрасный Вертер… После спектакля Рахманинов снимался со мной и Боначичем».

Когда мариуполец Д. X. Южин создал свою антрепризу «Художественная опера», он при­гласил к себе лучшие артистические силы того времени, в том числе и своего земляка. И на сценах почти всех театральных городов России звучал пленительный тенор Боначича. Вы­дающийся талант нашего земляка получил международное признание. Антон Петрович гас­тролировал за рубежом, с успехом пел во Франции, Италии, в том числе в театре Монте- Карло, собиравшем на своей афише лучшие мировые артистические имена. В 1908 году в Берлине Боначич поразил слушателей блестящим исполнением труднейшей партии Собинина в «Иване Сусанине».

Как жаль, что от выдающихся творений многих замечательных мастеров оперной сце­ны прошлого осталось только фотографии, газетные отклики да восторженные воспомина­ния современников. Но ведь Боначич творил в годы, когда уже существовала звукозапись, пусть в примитивной, на наш современный взгляд, форме.

К сожалению, записи голоса Антона Боначича крайне редки. В 1912 году знаменитая французская фирма Пате записала тринадцать его оперных партий, песен и романсов (в не­которых певец сам аккомпанировал себе на гитаре). Запись была сделана для очень пре­стижной в то время серии «Золотое Пате», где представлены были только мировые знамени­тости, на диски «сверхгиганты» (35 смв диаметре). Однако именно эта исключительная фор­ма — «сверхгигант» — и оказалась роковой: огромные размеры хрупких пластинок, неудоб­ство их хранения и прослушивания обрекли записи Боначича на исчезновение. Сохрани­лись лишь два фрагмента партии Германа. Они и опубликованы в 1985 году на пластинке «Мелодии» (любителям оперной музыки сообщаю индексы диска: Ml0-45199008) вместе с записями Григория Пирогова и Леониды Балановской» — товарищей Боначича по сцене Большого театра.

Вот что пишет Н. Гринев в рецензии на эту пластинку: «Чуть гортанный тембр, легкий акцент в произношении русских слов, придающий слегка манерный характер певческой дик­ции, совершенное владение легато и страстная выразительность фразировки — все это со­хранилось в записях Антона Боначича, дошедших до нас через десятилетия».

Следует заметить, что в Петербургской консерватории Антон Петрович учился не толь­ко вокалу — там он еще окончил и класс композиции. Его перу принадлежат немало музы­кальных произведений, в том числе оперетта «Остров невинности», написанная в 1909 году.

Антон Петрович мужественно перенес трудности, связанные с гражданской войной и разрухой. В сезон 1918-1919 гг. Большой театр возобновил постановку опер Вагнера. Сдела­но это было по настоянию А. В. Луначарского, который считал, что в этих творениях наибо­лее ярко воплощены революционные идеи. «Золото Рейна», «Тангейзер», «Валькирия» — в этих спектаклях Боначич опять выступает в главных ролях, а в апреле 1920 года, когда возоб­новили «Пиковую даму», зрители увидели его в коронной партии — Германа.

Это была последняя партия Боначича в Большом театре. В 1921 году он ушел из него, проработав на главной оперной сцене страны 16 плодотворных лет.

Антону Петровичу было тогда 43 года. Представляется, что его внезапный уход из Боль­шого связан с какой-то драмой. Может быть, это объясняется обстановкой, сложившейся с введением нэпа, когда начали раздаваться голоса, что Большой нерентабелен и его следует закрыть? А может, это связано со здоровьем? Трудно сказать, что заставило звезду первой величины оперной сцены оставить столицу и добровольно переселиться в Сибирь. Выигра­ли от этого, несомненно, Омск и Томск. Развитие вокального искусства в этих городах мно­гим обязано Боначичу. Он. правда, уже не пел. а целиком посвятил себя режиссерской, педа­гогической и общественной деятельности. В его скитальческом семилетии после ухода из Большого, кроме сибирских городов, был еще Саратов, пока он не осел «на всю оставшуюся жизнь» в Минске. А осталось ее всего лишь пять лет (1928-1933). За это время он организо­вал и возглавил в Минской консерватории кафедру вокала. Работал он также в оперной сту­дии оперы и балета, где среди его учеников были Лариса Помпеевна Александровская, впос­ледствии прославленная певица, народная артистка СССР, такие выдающиеся впоследствии певцы, как И. М. Болотин, М. И. Денисов и многие другие. В год кончины Антона Петрови­ча на основе студии оперы и балета был создан Белорусский театр оперы и балета. Одним из его основателей справедливо считать А. П. Боначича.

Работая в 3-м научном читальном зале Ленинки (ныне Российская Государственная Биб­лиотека), снял я как-то с полки том Белорусской Советской Энциклопедии. Я не сомневался, что найду на ее страницах имя талантливого мариупольца. И точно: не забыли белорусы Антона Петровича Боначича, посвятили ему в своей энциклопедии подробную статью и иллюстрировали ее портретом выдающего артиста, режиссера, педагога, композитора.

 Лев Яруцкий

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

4 Responses to “МАРИУПОЛЬЦЫ НА СЦЕНЕ БОЛЬШОГО ТЕАТРА”

  1. Здесь можно послушать голос А.Боначича:
    http://www.youtube.com/watch?v=15Przoa-364
    http://www.youtube.com/watch?v=02DV16HyAg4

  2. Дети Петра Антоновича Боначича,мариупольского купца и его жены, Софии Николаевны Золотаревой:
    Вячеслав Петрович 1866
    Николай Петров 1867
    Антон Петров 1870 -1933
    Екатерина Петрова 1871
    Лариса Петрова 1872

    Прочтите http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/12209/%D0%91%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B8%D1%87 http://www.biografija.ru/biography/bonachich-anton-petrovich.htm

    отец — черногорец, мать — гречанка. Учился в нем. пансионе и рус. классической гимназии в Ревеле (ныне Таллинн), затем получил медицинское образование. Пению обучался сначала в Харьков. муз. школе (кл. П. Тихонова), с 1898 в Петерб. конс. (кл. пения С. Габеля, оперный кл. О. Палечека, кл. ф-п. и композиции Н. Соловьева), к-рую окончил в 1900. В сезонах 1900/01 и 1902/03 выступал в Харьков. опере (антр. А. Церетели; дебютировал в партии Демона — «Демон» А. Рубинштейна). В 1900 и в сезоне 1904/05 пел в Киеве, затем в Казани (1900, 1903), Саратове (1903—04), Екатеринославе, Тифлисе (1902), Н. Новгороде и Баку (лето 1903), Петербурге (1904, Новый летний т-р «Олимпия»; 1911, Мариинский т-р). В 1905—21 солист моск. Большого т-ра. В 1921—22 работал в Омском гос. оперном т-ре (солист, гл. режиссер и рук. оперы). Гастролировал в Германии (Берлин, «Новый королевский оперный театр», 1908, в составе рус. антр. А. Церетели вместе с Е. Збруевой, А. М. Давыдовым и М. Фигнер, где исп. партию Собинина в оригинальной версии без купюр), Италии, Франции, Монако (Монте-Карло), США (1909— 12). Обладал обширным по диапазону голосом со свободным легким верхним регистром (прекрасно владел фальцетом) и мощным по силе звуком, ярким актер. темпераментом. Подвижность голоса в верхнем регистре позволила Б. перейти на теноровые партии. В короткий срок под рук. С. Габеля освоил обширный теноровый репертуар, в к-ром начал выступать с 1902 (дебютировал в Тифлисе в партии Германа — «Пиковая дама»). «Голос его по тембру не выделялся особой красотой, но был голосом «умным», т. е. умевшим откликаться на внутреннюю жизнь образа множеством тембровых красок. Отличный музыкант, Боначич прекрасно владел речитативом» (С. Левик)*. С одинаковым успехом выступал в лирич., героич. и характерных партиях, особенно в вагнеровском репертуаре. Всего исп. ок. 100 партий (из них 42 баритоновые, к к-рым после 1905 возвращался эпизодически, в т. ч. Невер, Елецкий). 1-й исп. партий: Альбера («Скупой рыцарь»), Паоло («Франческа да Римини» С. Рахманинова), Дон Жуана («Каменный гость», ред. Н. Римского-Корсакова); в Киеве — Вилема («Лесной царь»); в Большом т-ре — Садко («Садко»), Гришки Кутерьмы («Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии»), Звездочета («Золотой петушок»), Голицына («Хованщина»), Нерона («Нерон»); в Харькове — Елецкого («Пиковая дама»); на рус. сцене — Леонта («Зимняя сказка»), Шопена («Шопен»). Лучшие партии: Садко, Звездочет, Голицын («Хованщина»), Нерон («Нерон»), Герман («Пиковая дама», выступал в этой роли 20 лет); Лоэнгрин, Зигмунд (один из первых исп. на моск. сцене, чередовался с Л. Клементьевым), Логе, Зигфрид («Гибель богов»). Др. партии: Самозванец, Шуйский, Владимир Дубровский, Ленский, Онегин, Трике, Елецкий, Михайло Туча; Тамино, Ричард, Радамес, Эскамилио, Хозе («Кармен»), Рауль, Невер, Ромео («Ромео и Джульетта»), Вертер, Фра-Дьяволо, Йонтек, Тангейзер. Партнеры: Е. Азерская, Г. Бакланов, М. Гай, С. Друзякина, Н. Ермоленко-Южина, Л. Звягина, А. М. Лабинский, А. Нежданова, В. Петров, Ф. Шаляпин. Пел п/у Э. Купера, Дж. Пагани, Д. Похитонова, С. Рахманинова, B. Сука, Л. Штейнберга. С 1908 выступал в опереттах. Выступал также в концертах с исп. цыганских романсов под собственный аккомпанемент на гитаре. С 1923 занимался пед. деят-стью — в Омске (1923, преподаватель Муз. техникума), Томске (1924, зав. оперным кл. Муз. уч-ща и одновременно зав. оперой Сибполитпросвета), Саратове (1925—28, преподаватель, зав. оперным кл. Муз. уч-ща и одновременно режиссер и дирижер организованной им оперной студии при губ. суде), Минске (1928—30, рук. классов оперы, сольного пения и камерного ансамбля Муз. техникума; 1930—33 рук. вокальной группы Гос. студии оперы и балета, с 1933 — Большого т-ра оперы и балета БССР; 1932—33 организатор и зав. вокальной кафедрой Минской конс., проф.). Среди учеников — Л. Александровская, И. Болотин, М. Денисов, C. Друкер, В. Калиновский, Р. Млодек, Т. Никитина. После революции был организатором многочисленных концертов своих учеников для рабочих, колхозников и красноармейцев. Записывался на грампластинки в Москве («Пате», 1912). Из 13 фонограмм сохранились 2. Соч.: оперетта «Остров невинности» (1909); романсы, в т. ч. «Ты помнишь ли, над морем мы сидели» (поев. М. Черкасской). — СПб., 1899; Ночь весны («Тихо спустилася ночь»). — СПб., / б. г./; Вальс для ф-п. «Стон колоколов Реймского собора». — М., / б. г./. Лит.: Русский театр / Сост. и изд. А. М. Шампаньер. — Киев. 1905. Вып. 1, 2. С. 49—50; Шкафеp В. П. Сорок лет на сцене русской оперы. Воспоминания. 1890—1930. — Л., 1936. С. 220; С. В. Рахманинов и русская опера. Сб. статей / Под ред. И. Бэлзы. — М., 1947. С. 139; Похитонов Д. И. Из прошлого русской оперы. — Л., 1949. С. 43, 123; Левик С. Ю.* Записки оперного певца. — 2-е изд. — М., 1962. С. 63, 237; Бронштейн С. Герои одного мгновения: Воспоминания зрителя. — М., 1964. С. 29; Энгель Ю. Д. Глазами современника: Избранные статьи о русской музыке. 1898—1918. — М., 1971. С. 175—176, 278; Гозенпуд А. А. Русский оперный театр между двух революций 1905—1917. — Л., 1975. С. 266—267; Ивашков Л. А. Баначич и белоруска оперная сцена // Мастацтво Беларусь 1983. № 6. С. 31—35 (на белорус, яз.); Белорусская ордена Дружбы народов Государственная консерватория им. А. В. Луначарского: (Очерки истории). — Минск, 1984. С. 84; Гринев Н. Сквозь шум старого диска // Мелодия. 1984. № 4. С. 61—62; Ивашков Л. А. П. Боначич (монография; машинопись). — в ГБЛ, депонирована НИО информкультура, № 393.

  3. Спасибо!!!

  4. Мария! Огромное Вам спасибо!!!

Оставить комментарий