МЕДИЦИНА В СТАРОМ МАРИУПОЛЕ

Понедельник, Февраль 28th, 2011

С медициной в Мариуполе всегда было плохо, с самого начала.

Трудно поверить, но это исторический факт: город собирался встретить первое столетие со дня своего основания, а больницы в нем еще не было ни одной.


Может быть, мариупольцы отличались отменным здоровьем, не болели и больница была им ни к чему? Отнюдь нет. Через много лет после появления на азовском берегу их было ненамного больше, чем при переселении из Крыма. При этом с рождаемостью все было в порядке: высокая была рождаемость. Со смертностью — хуже. Повальные болезни, как на­зывали тогда эпидемии, косили население. И виновником, как многие в то время считали, был митрополит Игнатий.

Да-да, тот самый Игнатий, который вывел православных греков из ханского Крыма, поселил их в Приазовье и добился для них от русского правительства весьма значительных привилегий.

Тем не менее с паствой своей, как мы уже говорили, он не всегда находил общий язык. В прямом смысле. Потому что, родившись в Греции, воспитанный в Афоне, он не владел та­тарским языком. А духовные отцы его в значительной части за многие века турецко-татарс­кого владычества успели забыть язык древних эллинов.

Но дело было не только в этом. После выхода из Крыма некоторые корили своего пасты­ря за то, что митрополит сорвал их с насиженных мест, и требовали, чтобы он повел их назад на землю, которую они считали родной. Другие были недовольны тем, что Игнатий сорвал их с угодий, первоначально отведенных переселенцам на реках Волчья и Самара — они там перезимовали и уже успели обжиться. Третьи утверждали, что митрополит нечист на руку, что он прикарманил себе круг­ленькую сумму, отпущенную на нужды переселенцев, и т. д.

Справедливости ради скажем, что во всех этих и других грехах митрополит Игнатий повинен не был. Его роль в истории мариупольских греков переоценить трудно, и неблаго­дарность паствы была острой личной драмой этого выдающегося церковного и обществен­ного деятеля.

Но однажды во время очередного конфликта — дело было уже в Мариуполе, на Георги­евской — Игнатий велел тем, кто за него, стать с ним рядом, а тем, кто против, — по другую сторону улицы. Когда это открытое голосование состоялось, святой отец благословил своих сторонников, а противную сторону — предал проклятию.

«Проклятьем заклейменные» поначалу храбрились, не придали действиям митрополита серьезного значения и даже посмеивались над ним, но когда начались повальные болезни и улица Георгиевская, к примеру, целиком вымерла, сообразили: вот оно, проклятие, не зря слово митрополита молвилось. То обстоятельство, что благословленные умирали от холеры не менее дружно, чем проклятые, в расчет как-то не принималось. О том, как мариупольцы лечились (больниц ведь не было), читатель узнает из нижеследующих строк, написанных не сегодня, а еще в XIX веке воспитанником Киевского университета Григорием Ивановичем Тимошевским. Написанных, как я понимаю, вполне всерьез:

«Во время холеры одна женшина видела сон, что нужно икону св. Параскевы обнести вокруг прихода. Обнесли — и холера прекратилась».

Об этом вы можете прочитать на странице 129-й книги «Мариуполь и его окрестности». А на странице 136-й прочитаете о еще более сильных лечебных свойствах иконы Божьей матери. Цитирую:

«Священник Александр Федоровский свидетельствует о проявлении чудодейственной силы иконы и в настоящее время: «В недавнее время, именно в июле месяце 1848 года, икона Божьей матери прославилась еще следующим чудом. В означенное время во многих городах и селах свирепствовала холера и ежедневно десятками похищала жертвы из среды живых и здоровых, тогда же появилась она и в Мариуполе. Но что же? Как только по просьбе мариу­польских граждан с крестным ходом вокруг города обнесли образ Божьей матери, молясь в это время царице небесной избавить народ от стольких бед, немедленно перестала действо­вать холера, и так заметно было это для всех, что на другой день и после ни один решительно человек в городе Мариуполе не сделался жертвой этой страшной болезни, тогда как в окру­женности города свирепствовала она еще долгое время».

На взгляд современного человека, у священника Александра Федоровского явно небла­гополучно было с юмором. Или же, по слову Льва Николаевича Толстого, он верил, что в это надо верить, тем более что за это платили хорошее жалование, на которое можно было со­держать семью и т. д. (по роману «Воскресение»).

Но если до сих пор речь шла о чудодейственных иконах общественного, так сказать, пользования, то рассказ наш будет неполным, если не добавим, что наиболее состоятельные мариупольцы в те времена могли позволить себе такую роскошь, как содержание врачующих ликов на дому. Последние были, правда, не универсалами, а лишь узкими специалистами.

К примеру: стоматологов в городе, конечно, не было, но зато от зубной боли исцеляла икона усекновения главы Иоанна Предтечи, принадлежавшая некоему Иерафиди, А Иван Келеш был обладателем иконы св. Георгия, которая как рукой снимала лихорадку. От этой же болезни лечили М. И. Кокеев и И. М. Хараджаев, владельцы иконы усекновения главы Иоанна Предтечи. Страждущим назначалась такая процедура: упомянутые иконы с молитвой тща­тельно промывали и после омовения с молитвой же пили ту воду в строго определенных дозах и промежутках времени. Владелец типографии А. А. Франтов получал побочный до­ход от иконы, которая, вместо акушерок, помогала при родах. А в семье Гозадиновых, потом­ков брата митрополита Игнатия, в серебряном ковчеге хранилась частица мощей св. Георгия. Эта штука охраняла от болезней путешествующего и была переходящей: она вручалась тому члену знатного в городе семейства, который отправлялся в дальний путь.

Однако время шло, прогресс проникал и в Мариуполь, и его граждане постепенно при­шли к мысли, что чудотворные иконы — это, конечно, слов нет, хорошо, но неплохо было бы иметь в городе также больницу и сведущих лекарей.

Последние, хоть имена их история и не сохранила, обосновались в городе до появления в ней больницы. Во всяком случае, первое упоминание об аптеке в Мариуполе относится к 1855 году, а раз так, то кто-то же должен был, думаю, выписывать и рецепты.

Здравая мысль о полезности для города больницы приобрела реальные очертания в тех же 50-х годах, когда здесь уже появилась аптека. Добровольные пожертвования мариупольцев на благое дело народного здравоохранения составили капитал в восемь с лишним тысяч.

Нельзя сказать, что в тогдашнем Мариуполе «быстро ездили», но что «долго запрягали» -— это точно. Не прошло и каких-нибудь двадцати лет, как больница действительно откры­лась — в 1874 году. Подробности мытарств в течение двух десятилетий я опускаю, как не представляющие интереса. За это время на первоначальный капитал наросли солидные про­центы, и теперь он составлял уже 12 311 руб. 55 коп. Эта сумма все равно была недостаточ­ной, так как по проектной смете строительство больничного здания требовало в два с поло­виной раза больше денег. И тогда решили открыть больницу в наемном здании.

Сделало это учрежденное в том же 1874 году Мариупольское уездное земство. Это был первый шаг местных земцев, их первое действие, маленькое (в особенности по нашим ны­нешним масштабам), но конкретное и полезное, благородное дело.

Дом был снят у Данилова по улице Георгиевской за тысячу рублей в год. К сожалению, выбор оказался неудачным: с одной стороны, неподалеку от него находилось болото (его осушили только в 1896 году), а с другой — Базарная площадь. И то, и другое соседство дос­тавляло неприятности — каждое свое. «Само же здание до того сыро, — писал А. Ф. Петра- шевский, — что штукатурка обваливалась массами, и не только стены, но и потолки во мно­гих местах были покрыты постоянной влагой и цвелью».

Вскоре больница перебралась в дом Калери на углу Торговой и Митрополитской, а за­тем в дом А. И. Чабаненко на той же Георгиевской, но все эти помещения оказались непод­ходящими. Тогда земская управа купила у Дьяченко-Белого дом, расположенный на углу Ита­льянской и в то время еще безымянной, только возникающей улицы. Последняя вполне есте­ственно стала называться в народе Больничной.

Для точности надо все-таки сказать, что это было не самое первое лечебное учреждение в городе. Еще до открытия больницы в 1874 году здесь существовал крохотный военно-времен­ный лазарет, но предназначен он был не для горожан, а для низших чинов военной команды.

Дом на Итальянской брал всем: новенький, только что построенный, двухэтажный, о двенадцати светлых комнатах с высокими потолками, с обширным двором, где впослед­ствии разбили сад, — все радовало душу земцев и горожан. Да и находился он по соседству с общественным садом, то есть нынешним Центральным детским парком. А потом к дому Дьяченко-Белого прикупили еще и соседний дом да пристроили каменный флигель, затем еще цейхгауз, погреб, два сарая. В общем, вырос целый, по-современному говоря, комплекс,

По санитарным нормам в земской больнице было место для 15 кроватей. Поставили вдвое больше: 20 для мужчин и 10 для женщин. Однако лечился здесь не только город, но и весь уезд, да еще случались приезжие из других мест. Поэтому одновременно в больнице находилось до полусотни больных, то есть в три с лишним раза больше положенного.

Между тем 17 октября 1888 года царский поезд, следуя по курско-харьковско-азовской же­лезной дороге, между станциями Тарановка и Борки потерпел крушение. Александр III и его семья отделались легким испугом, но в стране начали проявлять верноподданнические чувства, спешно творить добрые дела в честь чудесного избавления от гибели царствующей семьи.

И действительно, не только благодарственные молебствия проводились, не только све­чи по этому случаю в храмах ставились. Уездное земское собрание постановило в честь упомянутого события устроить при своей больнице 19 бесплатных кроватей. Купчиха Е. К. Авербах (мать знаменитого академика Михаила Иосифовича Авербаха, врача В. И. Ленина) предложила еврейской общине дворовое место и дом для больницы, а городская дума 13 марта 1899 года «единогласно постановила увековечить память дня спасения драгоценной жизни государя императора и всего августейшего семейства… учреждением в г. Мариуполе городской больницы на счет общих городских средств».

На этот раз и запрягали недолго, и ехали быстро. 17 (29) октября 1890 года последовало торжественное открытие больницы. Так через 110 лет после того, как Мариуполь стал Мари­уполем, появилась здесь наконец-то городская больница.

По этому случаю была, разумеется, послана телеграмма Александру III. Через месяц при­был ответ. Не прямой, а через екатеринославского генерал-губернатора. Стандартный. Штам­пованный, так сказать, под копирку, какой рассылали всем без исключения. Но отцы города были горды оказанным им вниманием и бурно выражали свой восторг.

«Государь император, говорилось в телеграмме, по всеподданнейшему докладу г. мини­стра внутренних дел о выражениях верноподданнических чувств жителей г. Мариуполя и гласных Мариупольской городской думы, открывшей больницу по случаю второй годовщи­ны чудесного события 17 октября 1888 года, всемилостивейше повелеть изволил: благода­рить означенных лиц».

Добрым словом заслуживает быть упомянутым врач Данилов, которого можно назвать организатором Мариупольской городской больницы.

Трудностей было, конечно, много. Деньгами на строительство собственного здания боль­ницы город не располагал. Поэтому сняли на углу Николаевской и Константиновской мало­поместительный дом — всего лишь на 15 коек: 10 мужских и пять женских. Лечили здесь инфекционные болезни.

Что же касается собственного здания, больница получила его лишь в 1897 году. Его по­строили на Покровском пустыре за Бахмутской дорогой.

Александр Серафимович, занимавшийся в это время журналистской работой в Мариу­поле, пропустить такое событие в жизни провинциального города, конечно, не мог. Он на­писал корреспонденцию о вступлении в строй, как мы сегодня говорим, нового здания Ма­риупольской городской больницы. Все хорошо, отмечал писатель, одно неудобство — боль­ница расположена слишком далеко от города, добираться туда долго.

От Покровского пустыря ныне уже ничего не осталось: на ней вырос нынешний цент­ральный рынок, здание горисполкома с прилегающей площадью и новыми жилыми квартала­ми, а также целый медицинский городок, выросший вокруг красного кирпичного здания боль­ницы, выстроенного еще в 1897 году. Сейчас вы садитесь в троллейбус у площади Освобожде­ния, где во времена Серафимовича располагался центр города, и в считанные минуты — всего лишь три остановки — доезжаете до больницы № 3.

Лев Яруцкий.

«Мариупольская старина»

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

Оставить комментарий