ПЕРЕД САМОЙ ВОЙНОЙ

Понедельник, Декабрь 26th, 2011

Мариупольская страница биографии Григория Чухрая

Как-то, просматривая по давней привычке свежие журналы, выбрал и уже не для скольжения «по диагонали», а для вдумчивого чтения но­мер «Искусства кино». Обычно я это издание, признаться, не читаю, но на этот раз на раскрытой наугад странице привлекли меня такие строч­ки: «Жили мы тогда в Мариуполе, что в пере­воде с греческого оз­начает город Марии».

Понятно, что сцена­рий «Теперь я турок, не казак», действие кото­рого происходит в до­военном, а затем окку­пированном гитлеров­цами Мариуполе, я прочитал залпом и — с большим удоволь­ствием.

Фамилию автора сценария — Евгений Митько — я запомнил задолго до этого слу­чая. Он автор сценари­ев таких популярных фильмов, как «Бумбараш» по произведениям Аркадия Гайдара, «Цыган» (по роману Анато­лия Калинина), «Подпольный обком действует» (по мемуарам А.Ф. Фе­дорова), и еще дюжины, если не больше, кинокартин. Теперь же, когда я узнал, что Е.М. Митько мариуполец по рождению, я, конечно, сразу же ему написал.

О нашей переписке и знакомстве уместней будет рассказать от­дельно и в другой раз, здесь же замечу лишь, что от Евгения Михайло­вича узнал такую важную для краеведа подробность: перед самой вой­ной служил какое-то время в Мариуполе Григорий Чухрай.

Я пишу эти строки в дни, когда по телевизионному каналу «Остан­кино» идет ретроспективный показ фильмов Григория Чухрая. Мне по сей день памятно душевное потрясение, которое испытал, когда впер­вые увидел их: «Сорок первый» (1956), «Баллада о солдате» (1959), «Чи­стое небо» (1961).

Григория Чухрая я считаю великим режиссером. И то обстоятель­ство, что его биография хоть в какой-то мере связана с нашим горо­дом, заслуживает, несомненно, подробного изучения.

Проще всего было бы обратиться с письмом к самому Григорию Чухраю, но этика краеведческого исследования требует предваритель­ного изучения источников: в них могут быть изложены ответы на воп­росы, которыми ты намерен отнять драгоценное время у занятого важ­ными делами человека. Да и невежество свое обнаружишь, что тоже не очень соблазнительно.

Изучение упомянутых источников в нашем городе — задача очень непростая. Во-первых, в Мариуполе нет научной библиотеки, получаю­щей обязательный экземпляр всех осуществлявшихся в БСС (бывший Советский Союз) изданий. Во-вторых, массовые библиотеки нашего города усвоили скверное обыкновение списывать издания двадцати-, тридцатилетней давности, не всегда понимая, что «старое» еще не оз­начает «устаревшее».

На этот раз мне повезло: в одной из библиотек избежала сдачи в макулатуру книга И. Шнейдермана «Григорий Чухрай», изданная в 1956 году.

Из нее я узнал, что родившийся в 1921 году под Мелитополем Гри­горий Наумович Чухрай пятнадцатилетним подростком попал в Моск­ву, учился в большой столичной школе, увлекся радиотехникой, теат­ром, стал записным кинозрителем. Тогда же зародилась мечта о рабо­те в кинематографе.

Окончив школу, он не колебался в выборе дальнейшего пути. Он подал документы на режиссерский факультет ВГИКа. Но шел 1939 год, и восемнадцатилетнему Григорию Чухраю не довелось сдавать всту­пительные экзамены во Всесоюзный государственный институт кине­матографии: его призвали в армию.

Далее И. Шнейдерман так излагает в своей книге биографию зна­менитого режиссера: «Финский фронт запомнился мало. Как опытного радиолюбителя юношу сразу направили в школу младших командиров связи. Молодой курсант сделался педагогом: обучал радиотехнике опытных, бывалых солдат. Подошло лето 1941 года. На второй день своего участия в боях младший сержант Чухрай был легко ранен…»

О пребывании Чухрая в Мариуполе, как видите, ни слова. Теперь я уже получил моральное право обратиться к Григорию Чухраю за под­тверждением, что «перед самой войной» он, по словам кинодраматурга и писателя Е.М. Митько, действительно служил в Мариуполе.

Как-то в журнале «Знамя» состоялась первая публикация молодой писательницы. В сноске нонпарелью сообщалось, что дебютантка ро­дилась в Мариуполе. Я ей, конечно, написал, задал несколько вопросов. Ответа, однако, и по сей день не дождался. Точно так же один поэт и один литературовед, уроженцы Мариуполя, которым еще очень далеко до почтенного звания классиков отечественной словесности, не удос­тоили меня ответом.

Зато в свое время исчерпывающе ответили на мои вопросы, свя­занные с историей Мариуполя, Александр Твардовский, Корней Чуков­ский, Константин Паустовский, Илья Эренбург, Олесь Гончар, Виктор Астафьев.

Ответил мне и Григорий Чухрай.

«Уважаемый Лев Давыдович,

Евгений Михайлович Митько, мой приятель, сказал Вам правду. Я действительно служил до войны в Вашем городе кадровую службу в 134-й стрелковой дивизии. Это был 229-й батальон связи, располагал­ся он недалеко от Металлургического техникума. Название улицы я не помню, а вот техникум помню очень хорошо: мы официально (и неофи­циально) дружили с его студентами, а точнее, со студентками. Я был влюблен в красивую девушку Калю, гречанку по национальности. Это была хорошая, скромная девушка, я со светлой грустью вспоминаю эту дружбу.

Что касается службы, то больше других вспоминается мне лейте­нант Вано Ковалец. Он был недавним выпускником офицерской шко­лы, значительно превосходящим своих коллег по знаниям (людей до­вольно дремучих). Общаться с ним было интересно и весело, а глав­ное — он научил нас, будущих связистов, рукопашному бою, что очень пригодилось мне в моей военной биографии. Во время войны я был парашютистом.

Наш батальон ничем особенным не отличался. Командовал им май­ор Яценко, человек незлой, но изобретатель. Он замучил меня задани­ями воплощать свои изобретения в жизнь. Еще до армии я увлекался радиотехникой, даже строил самодельные приемники. Меня считали большим эрудитом и даже назначили радиомастером. А Яценко при­думал коммутатор, который называл «Полевой радиокласс», довольно примитивного устройства, и все время усовершенствовал его. А я дол­жен был, кроме ремонта радиоаппаратуры, кстати, очень потрепанной и отсталой в техническом отношении, воплощать его усовершенствова­ния.

Помню и старшину Буханова, хорошего недалекого парня, который «любил дисциплину» и гонял нас, как Сидоровых коз. Он любил повто­рять фразу: «Тяжело в учении, легко в бою» и делал нашу жизнь невы­носимо тяжелой. В бою от этого легче не стало.

У меня были хорошие друзья Гриша Самко, Степа Карнаух, Мухамбеджан Бекшинов. В те времена никто не разделял людей на нацио­нальности.

В ночь на 24 июня 1941 года я был первый раз ранен. Меня спас Мухамбеджан. Я оказался в госпитале в Харькове, а дивизия ушла впе­ред на запад, и там погибла. После войны я искал и Гришу Самко, и Карнауха, уроженца Полтавы, и Бекшинова, уроженца Фрунзе, но и сле­да не нашел.

Еще не выздоровев после ранения, я участвовал в боях за Харьков, прыгал в тыл врага за Днепр, освобождал родную мне Украину. А те­перь я иностранец украинского происхождения. Грустно. И светлой памяти Бекшинов, если бы остался жив, был бы иностранцем… Такие вот дела!

Не знаю, помог ли я Вам этими воспоминаниями, но ведь давно это было, полвека назад…

Хочу пожелать Вам доброго здоровья и успехов в Вашей полезной деятельности.

С уважением — Григорий Чухрай».

К машинописному тексту письма приписка от руки:

«Извините за небрежную печать. Очень тороплюсь. А почерк — сами видите какой».

Если, не дождавшись троллейбуса, пойдете на центральный город­ской пляж пешком, то возле Дворца пионеров заметите ответвляющи­еся от проспекта Металлургов (бывшая улица Бахмутская) переулки Танковый и Артиллерийский. Не думайте, что названия эти случайны. И не удивляйтесь, если услышите, как старожилы называют «полком» старый корпус металлургического института. Здесь в 20-30-е годы располагался 238-й Мариупольский стрелковый полк и названия близ­лежащих переулков Танковый и Артиллерийский возникли так же за­кономерно, как Доменная и Литейная улицы возле заводов «Никополь» и «Провиданс» (ныне комбинат имени Ильича).

В 1939 году на базе 238-го Мариупольского полка была развернута 80-я стрелковая дивизия. Она ушла из города, чтобы уже никогда не вернуться. В первые месяцы Великой Отечественной войны суждена была ей геройская, но короткая и трагическая судьба.

Вот в этом здании (ул. Апатова, 115), одном из самых старинных в Мариуполе (до революции здесь располагалось епархиальное учили­ще), и служил перед самой войной будущий лауреат всевозможных премий и международных призов за выдающиеся кинокартины Григо­рий Чухрай.

Если нам придет в голову здравая мысль установить на старом зда­нии металлургического института мемориальную доску в честь выдаю­щегося кинорежиссера (а почему б и нет?), то кое-какие детали его пребывания в Мариуполе придется еще уточнить. Но я больше беспо­коить Григория Наумовича не решусь, разве что пошлю ему вырезку этой статьи и искреннюю благодарность за любезный ответ на мое письмо.

* * *

А Калю-гречанку Григорий Наумович все-таки еще раз встретил. Уже после войны. В Москве. Когда уже стал знаменитым режиссером. На одном торжественном приеме. Каля стала еще краше, чем в мариу­польскую пору. «И с нею важный генерал». Ее муж. Прямо как в пуш­кинском романе.

Лев Яруцкий

«Приазовский рабочий», 8 мая 1993 г.

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

Оставить комментарий