С. ОРДЖОНИКИДЗЕ И МАРИУПОЛЬ – 2

Четверг, Январь 5th, 2012

2. МАЗАЕВСКАЯ ЭПОПЕЯ.

Теснейшим образом связано имя Григория Константиновича Орд­жоникидзе с комбинатом имени Ильича. Всеобщее внимание к этому заводу было привлечено новаторской работой Макара Мазая.

«Макар Мазай — сталевар с Мариупольского завода имени Ильича, — пишет Владимир Красильщиков в документальной повести «Звездный час», — последнее, самое сильное увлечение Серго».

Мазай работал в мартеновском цехе N 2, где начальником был Я. А. Шнееров. Выпускник Ленинградского политехнического института, Шнееров работал на Путиловском заводе, в лаборатории качествен­ных сталей, а потом, по рекомендации академика А. А. Байкова, его на­правили в Мариуполь. Перед тем, как поехать на завод имени Ильича, Шнееров побывал у Орджоникидзе. Нарком напутствовал молодого специалиста набольшую самостоятельную работу, сказал, чтобы в слу­чае серьезных затруднений обращался лично к нему.

Шнееров вышел из кабинета Серго с молодой уверенностью, что никогда не воспользуется приглашением наркома и, что бы ни случи­лось, не побеспокоит его. Жизнь, однако, заставила его поступить ина­че.

Когда молодой сталевар Макар Мазай предложил углубить ванну печи и поднять ее своды, чтобы можно было с одного метра пода снять больше стали, Шнееров выслушал его с полным вниманием. Он про­извел все необходимые инженерные расчеты и пришел к выводу, что новаторское предложение вполне осуществимо и сулит огромный шаг вперед в сталеварении. Однако тогдашнее руководство завода не по­желало пойти на риск и отвергло предложение Шнеерова-Мазая. Вот тогда Яков Аронович нарушил свой зарок и послал наркому телеграм­му.

Получив ее, Серго вызвал к себе А. С. Точинского, консультанта по вопросам металлургии.

- Антон Северинович, вы работали на этом заводе, вы сталеплавиль­щик. Возможно ли то, что предлагают Шнееров и Мазай? Есть ли в мировой практике подобное?

- Пока нет, но думаю, предложение осуществимо. Шнееров -серьез­ный инженер, не прожектер, телеграммы зря слать не станет.

В 23 часа 30 минут того же дня инженера Шнеерова вызвали к аппа­рату «красной вертушки»:

-  С вами говорит Орджоникидзе. Здравствуйте. Получил вашу те­леграмму. Когда сможете приступить к реконструкции печи? Насколь­ко уверены в успехе?

-  Идем на технический риск, товарищ Серго. Вступаем в конфликте некоторыми положениями науки. Однако эти положения кажутся нам устарелыми.

-  Действуйте смело! Наша поддержка вам обеспечена. А насчет на­уки помните: наука не икона, при всем моем уважении.

- Сделаем возможное и невозможное, товарищ Серго.

-  Как фамилия сталевара?

-  Мазай.

- Это, как у Некрасова, — дед Мазай и… Он что, тоже старый? Да?

- Нет, ему двадцать шесть, самый молодой сталевар в цехе, комсо­молец.

- Отлично! Отлично, что вы, молодые, беретесь за настоящие дела. Желаю успеха.

16 октября 1936 года Макар Мазай за 6 часов 50 минут сварил плав­ку в 98 тонн. Съем составил 12,9 тонны с квадратного метра пода печи вместо обычных пяти.

Орджоникидзе тотчас же позвонил в «Правду» и в редакцию газеты «За индустриализацию»:

- Известно вам, какой съем дал сталевар Мариупольского завода имени Ильича? Ваши корреспонденты уже выехали?

После очередной рекордной плавки Мазая вызвали в кабинет ди­ректора. В прожженной спецовке, возбужденный и радостный, явился он туда, взял протянутую ему трубку:

- Говорит Орджоникидзе. Вы Мазай? Комсомолец? Как соревнова­ние, как ваша бригада? Помогает ли вам дирекция? Вы не стесняйтесь, говорите все, как есть.

Макар рассказал о последних успехах, перечислил фамилии рабо­чих своей бригады, сказал, что помогают ему хорошо.

- Вы мне о дирекции скажите все, как есть. Вы, наверное, стесняе­тесь говорить, потому что рядом с вами сидит директор. Не обращай­те внимания, сталевар должен быть смелым. Говорите все!

В заключение Серго попросил сталевара звонить ему ежедневно.

«Следующую плавку, — вспоминает М. Н. Мазай в своих «Записках сталевара», — я закончил под утро. Откуда ни возьмись — посыльный. «Бегом давай в контору». Удивился: зачем понадобился в такой нео­бычный час?

В кабинете директора дежурный протянул мне трубку. Знакомый Голос Серго спросил:

- Почему ты не позвонил, Макар? Я уже начал беспокоиться.

-Да ведь позднее время… Я думал, вы давно спите, товарищ нар- Ком.

Серго засмеялся:

-  Я ждал твоего звонка и потому не ложился спать».

В конце ноября на завод пришла телеграмма:

«Комсомолец Макар Мазай дал невиданный до сих пор рекорд — двадцать дней подряд средний съем стали у него двенадцать с лиш­ним тонн с квадратного метра площади пода мартеновской печи. Этим доказана осуществимость смелых предложений, которые были сдела­ны в металлургии.

Все это сделано на одном из старых металлургических заводов. Тем более это под силу прекрасно механизированным цехам. Отныне раз­говоры могут быть не о технических возможностях получения такого съема, а о подготовленности и организованности людей.

Крепко жму руку и желаю дальнейших успехов комсомольцу Мазаю.

ОРДЖОНИКИДЗЕ».

В феврале 1937 года «Приазовский пролетарий» в специальном эк­стренном выпуске сообщил мариупольцам скорбную весть о кончине Серго. Два последующих номера газета полностью посвятила памяти Орджоникидзе. Среди опубликованных тогда материалов была и ста­тья директора завода имени Ильича Н. В. Радина.

«Последняя моя встреча с товарищем Серго Орджоникидзе, -писал он, — была 2 декабря прошлого года, когда я, Макар Мазай и начальник мартена N 2 Шнееров были приняты наркомом.

Тов. Серго Орджоникидзе живо интересовался методами работы нашего мартеновского цеха N 2, работой тов. Мазая и руководителей этого цеха, в частности тов. Шнеерова. Он подробно расспрашивал тов. Шнеерова и тов. Мазая, какими путями достигают мартеновский цех N 2 и тов. Мазай таких высоких съемов, как двенадцать тонн с квадрат­ного метра пода.

…Всякое живое дело тов. Серго крепко поддерживал и поощрял. Начальник цеха Шнееров и Мазай получили на этом приеме у него по легковой машине в подарок за хорошую работу».

В конце этой беседы Серго подошел к Шнеерову, положил к нему на плечи обе руки и сказал:

-          Вот что: вы с Мазаем из Москвы не уедете до тех пор, пока не напишете подробно, как вы добились таких чудес, — у американцев ведь этого нет, у немцев и англичан нет и у чехословаков нет. Ни у кого нет. У кого же учиться нашим сталеварам варить сталь по-социалистичес­ки? У Макара и Шнеерова. Так вот: сталевары вы хорошие, будьте та­кими же учителями. Учите, передавайте опыт через газету! Книги вам надо писать!

Об этой же встрече оставил воспоминания и Я. А. Шнееров:

«Во время беседы с нами тов. Орджоникидзе поражал меня глубо­ким знанием не только мартеновского дела, но и нашего завода и цеха. Расспрашивая нас, он чертил в своем блокноте схему устройства печи, пороги, ничего не упускал».

До конца своих дней Григорий Константинович следил за успехами Мазая, за тем, как распространяется его опыт.

«Азовсталь» носит имя Орджоникидзе, а выросший вместе с комби­натом район на Левом берегу, в сущности большой новый город, назы­вается Орджоникидзевским. Есть в этом городе и улица Орджоникид­зе, и улица Серго.

‘Приаэовскии рабочий», 18 февраля 1987 г.

Лев Яруцкий

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

Оставить комментарий