Житие отца Михаила

Понедельник, Апрель 25th, 2011

В 1995 году программа «Мариуполь. Былое» на телеканале «Сигма» только-только набирала обороты. И с первых же выпусков ее верным другом и помощником стал Игорь Андреевич Налчаджи – человек, беззаветно влюбленный в Мариуполь, его историю, сохранивший в своей памяти множество преданий из жизни прошлых поколений мариупольцев. Его любовь к своей малой родине была активной: он был среди тех, кто добивался возвращения исторических имен и городу и его улицам, он был среди немногочисленных энтузиастов, которые воссоздали Мариупольское греческое общество. И нет ничего удивительного в том, что он время от времени «подбрасывал» темы для краеведческих передач.

Отец Михаил Арнаутов

Однажды при встрече он спросил: «Не хотите познакомиться с Маргаритой Михайловной Астаховой? Это племянница Виктора Михайловича Арнаутова и внучка мариупольского священника отца Михаила». Как можно было отказаться от такого предложения? И вот 21 октября 1995 года автор этих строк и телеоператор Дмитрий Федоров во дворе многоэтажного дома на Черемушках. А перед нами ведет неспешный рассказ Маргарита Михайловна. Через неделю телефильм о трагической судьбе отца Михаила вышел в эфир. К счастью, и копия телефильма, и полная стенограмма воспоминаний М.М.Астаховой сохранились. Эти материалы и были использованы при написании  того, что предлагается здесь читателю.

*  *  *

Маргарите Михайловне Астаховой в наследство от деда достались план принадлежавшего ему некогда подворья на Митрополитской улице, квитанции об уплате налогов за сте­ны дома, сожженного немцами в сорок третьем году, и еще пачка семейных фотографий разных лет.

Каким был ее дед?

Семилетней Рите он запомнился высоким, худощавым и очень добрым. К дедушке и бабушке ее с сестренкой привозили родители из Бердянска, где жила в довоенные годы их семья. Еще в памяти остался огромный фруктовый сад. Впрочем, так ли он был велик? Ребенку всегда все кажется большим.

В рассказах Маргариты Михайловны причудливо смеша­лись детские воспоминания и то, что довелось уже в более зрелом возрасте услышать от родителей: «В саду были мас­са цветов и небольшой огород. Были и ульи. За всем этим ухаживал дедушка сам, а бабушка ему помогала. Он при­учал нас с сестренкой к труду. Если шла обрезка деревьев, нам поручали сносить хворост, собирать листья. Мы любили работать с де­душкой, потому что он знал много историй из жизни растений, живот­ных, птиц и рассказывал их нам. Вот любовь к труду и к природе сохранилась у нас на всю жизнь. Я до сих пор люблю цветы. У меня дома много комнатных растений.

Дедушка вел переписку с Иваном Владимировичем Ми­чуриным и по его совету сделал прививку на абрикос. По­лучился новый сорт, названный им «Ивановкой». Может быть, в честь Мичурина?»

Кем же был дедушка Маргариты Михайловны? Агроно­мом, садоводом-мичуринцем?

Не тем и не другим.

Ее дед Михаил Васильевич Арнаутов — православный свя­щенник.

Нет, не он выбирал себе профессию. То было решение отца — ялтинского поселянина, как принято было в те дале­кие годы говорить. Когда братья Арнаутовы подросли, им было сказано: «Ты, Иван, будешь учителем, а ты, Михаил, — священником». Сы­новья отцовскую волю безропотно исполнили…

Двадцатилетний воспитанник Екатеринославской семи­нарии Михаил Арнаутов пишет своему другу: «Счастлив тот, кто мог понять, что жить и существовать — две разные вещи». Для себя Михаил выбрал жизнь. После окончания семинарии он женится на юной краса­вице-казачке Аделаиде Кравцовой, вскоре обретает сан священника и начинает служить в одном из мариупольских храмов. Матушка да­рит ему сыновей: Виктора,  Евгения, дочь Лидию, а уж на­последок появляется на свет Божий Леонид.

Отец Михаил мог бы гордиться перед людьми чадами своими, но случилась революция, и приходилось скрывать, что Виктор и Евгений — офицеры царской армии, что, вер­ные присяге, однажды данной, некоторое время служили и среди белого воинства, что, гонимые судьбой, оказались за границей. Пришлось и Леонида благословить на эмиграцию в Че­хословакию; понимал: в Стране Советов не пробиться сыну «служителя культа» к образованию, будь он и «семи пядей во лбу».

Изредка окольными путями приходили письма от сыно­вей, и пожилой священник втихомолку плакал, разглядывая фотографии внуков и незнакомых ему невесток. Ох, как ему хотелось погладить по головкам детишек, полюбоваться их играми…

Он служил в Успенской церкви, что на Марьинске, а когда ее уничтожили, перешел в кладбищенскую Всех Святых. Ког­да оставался один, подолгу молился перед домашним кио­том, освещенным мерцающим светом лампады; просил Бога сохранить его семейство от напастей, хвори и невзгод.

Кладбищенская церковь

Он старался выполнять заповеди Божьи и жить по-хрис­тиански. В большом своем многокомнатном доме занимал с матушкой каморку ближе к «черному» ходу, а в гостиной, спальнях сыновей разместились беженцы из Финляндии, вдовая матушка с дочкой, обездоленные приятельницы ма­тушки. Все эти жильцы жили бесплатно, а порой также и сто­ловались.

Еще одно воспоминание Маргариты Михайловны: «В од­ной из комнат дедушкиного дома жили три сестры Батиевские. Одна из них — Мария Николаевна — была совершенно слепая, а дедушка заставлял нас каждое утро водить ее на прогулку и дарить ей цветы. Он говорил: «Самые лучшие, самые красивые цветы срезайте для Марии Николаевны». Когда мы удивлялись: «Так она их все равно не увидит», де­душка отвечал: «Зато она их почувствует, и это принесет ей здоровье».

Увы, не принесли цветы здоровья Марии Батиевской, она тихо ушла в мир иной. От сыно­вей перестали приходить письма, один за другим были взорваны все мариуполь­ские храмы. В начале июля тридцать седьмого года сконча­лась матушка Аделаида Ивановна. «Что ж, на то воля Бо­жья», — смиренно думал шестидесятисемилетний пастырь. Он начал тихо готовиться к принятию монашеского чина. Но не знал отец Михаил, что дни его сочтены, не знал, какая мученическая кончина уготована ему.

19 сентября тридцать седьмого года раздался стук в дверь. Начался обыск, составили протокол, отца Михаила увели, и он исчез навсегда…

Прошла четверть века. В Мариуполе появился старший сын отца Михаила Виктор. Он приехал в родной город из Сан-Франциско почти через пятьдесят лет отсутствия, вернулся известным художником, профессором одного из универси­тетов США. Местные художники окружили его уважением и заботой, городские власти через короткое время выделили квартиру, обеспечили работой (мозаичные панно на Доме связи и в зале ожидания Мариупольского аэропорта — резуль­тат творчества Виктора Михайловича). Через какое-то вре­мя к нему в гости из Чехословакии приехал Леонид Михай­лович, инженер-строитель — самый младший из детей старого священника.

Виктор Михайлович Арнаутов

Братья после долгой разлуки о чем-то подолгу наедине говорили. О чем? Кто знает. Впрочем, разве мало было у них тем для разговоров. От своей племянницы Маргариты — дочери их сестры Ли­дии — они узнали об аресте и исчезновении своего отца, но уточнять подробности ни у кого не пытались…

Дети мариупольского священника, в миру известного как Михаил Васильевич Арнаутов, ушли из жизни, так и не уз­нав ни времени, ни места гибели своего отца. Лишь внучке его Маргарите Михайловне Астаховой до­велось увидеть и шитое белыми нитками «дело контррево­люционера Арнаутова», и добиться возвращения ему доб­рого имени, и узнать дату его расстрела. Только неизвест­но до сей поры, где погребены бренные останки невинной жертвы.

С 6 сентября 1872 года по 1 марта 1938 года простира­лось житие отца Михаила — мариупольского священника, любителя-садовода, так и не ставшего монахом.

*  *  *

В 2007 году вышла книга известной правозащитницы и писательницы Галины Михайловны Захаровой «Хранить вечно (о жертвах политического террора г.Мариуполя и Приазовья)». В ней есть пространный очерк об отце Михаиле Арнаутове. Приведем лишь одну цитату из этой книги.

«Уважаемая Маргарита Михайловна! Ваш дедушка Арнаутов Михаил Василье­вич родился 6 сентября 1872 года в селе Ялта Мариупольского уез­да Донецкой области, работал священником кладбищенской церк­ви. По национальности — грек, до ареста проживал по улице К. Либкнехта, дом 62. Арестован был 19 сентября 1937 года Мариу­польским городским отделом НКВД по необоснованному обвине­нию в том, что он якобы проводил «контрреволюционную деятель­ность». По постановлению «тройки» УНКВД Донецкой области 25 октября 1937 года был приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 1 марта 1938 года. Сведений о месте захоронения в деле не имеется.

И.о. начальника подразделения Г.А. Ткаченко».

Сергей БУРОВ.

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

Оставить комментарий