МЕСТО ДЕЙСТВИЯ — МАРИУПОЛЬ, «АЗОВСТАЛЬ»

Пятница, Январь 20th, 2012

Многие страницы жизни и творчества известного писателя лауреата Государственной премии СССР Николая Дубова (1910-1983) связа­ны с Мариуполем.

«Город открылся вскоре после того, как теплоход прошел Белосарайский маяк. Впереди сначала смутно, потом яснее показался розовый отсвет. Он разгорался все сильнее и ярче, все выше поднимаясь к небу и рассыпая розовые отблески по воде.

-    Что это? — спросил Лешка Горбачев, герой повести Николая Дубо­ва «Сирота».

-    «Орджоникидзесталь». Завод…»

Другой герой этой повес­ти говорит: «Мы живем на бе­регу самого маленького из всех морей. И самого мелко­го…»

Мариупольскому читателю уже по этим приметам не со­ставляет труда определить, в каком именно городе прошли отрочество и юность Лешки Горбачева. В книге немало подробностей, мариупольское происхождение которых не­сомненно. Вот, например, как описан здесь краеведческий музей.

«По сторонам входной две­ри стояли исклеванные ветра­ми каменные бабы с плоски­ми лицами, большими животами и толстыми короткими но­гами. Ребята заглянули во двор. Там стояли, валялись на земле такие же бабы… Вся история города — от плана запорожской крепости до фотографии памятника летчикам-героям Великой Отечественной вой­ны, стоящего в городском парке, — помещалась в крохотной комнатке».

В музее ребятам рассказали о том, как изменились город и люди после революции, как вместо церквей и кабаков появились школы и дворцы, как бельгийского управляющего сменил рабочий, и завод стал носить имя Ленина, как в первую пятилетку был построен гигант «Орджоникидзесталь».

Прототипы бывают не только у литературных героев — есть они и у городов, в которых разворачивается действие художественных произ­ведений. Почему автор «Сироты» поселил своих героев именно в том городе, прототипом которого стал приморский Мариуполь?

Сибиряк Николай Иванович Дубов (он родился в Омске) с двадца­тидвухлетнего возраста и до конца своих дней (за исключением воен­ных лет) жил и работал в Украине. Прежде чем стать профессиональ­ным писателем, он перепробовал много профессий: был рабочим па­ровозоремонтного завода, педагогом, корреспондентом и редактором многотиражной газеты, заведовал городским клубом, «командовал» на­учно-технической библиотекой, а в годы Великой Отечественной вой­ны работал в Сибири разметчиком на оборонном предприятии.

В 1944 году он снова приехал в Киев и вернулся к журналистской профессии. Газетная «служба» и привела его в Мариуполь первых пос­левоенных лет. Он полюбил городу моря и само море, считал его уни­кальным среди всех земных морей. И когда в 1954 году задумал «Си­роту», Николай Иванович снова приехал в Мариуполь (он тогда, правда, уже назывался Ждановом), на некоторое время поселившись здесь, работал над повестью и вполне естественно получилось, что в этом же городе он поселил своего героя. К тому времени Дубов был уже известным писателем, автором пьес «У порога» и «Наступает утро», повес­тей «На краю земли» и «Огни на реке».

В город у моря Лешка Горбачев, отца которого убили на войне (мо­торист Иван Горбачев погиб при высадке морского десанта у Мариу­поля), а мать умерла вскоре после войны, попадает в 1948 году. Здесь он воспитывается в детдоме, где происходят переломные события в его жизни, формируется его характер.

После опубликования «Сироты» в «Новом мире» (1955) Николай Дубов написал «Жесткую пробу» (1959) — повесть о современной рабо­чей молодежи. Действие происходит в том же городе, но уже в 1952 году. Алексей Горбачев повзрослел, трудовой путь юноши начался на «Орджоникидзестали» (так, понятно, названа «Азовсталь» имени Г.К.Орд­жоникидзе, даже многотиражная газета, выходящая на заводе, носит свое подлинное азовстальское название — «За металл»).

Но между выходом в свет этих двух повестей состоялось острое публицистическое выступление Николая Дубова — летом 195В года «Но­вый мир» напечатал его очерк «Как губят море», под которым обозначе­но место его написания: Керчь-Жданов. В этом очерке с особой ярко­стью проявилась патриотическая, гражданская позиция писателя. Ни­колай Дубов был одним из первых, если не первым, кто на всю страну забил тревогу о судьбе Азовского моря, призвал принять безотлага­тельные меры, чтобы предотвратить его оскудение.

Но вернемся к повестям «Сирота» и «Жесткая проба». Конечно, мно­гое изменилось в городских пейзажах, которые автор зарисовал с на­туры в Мариуполе в конце 40-х-начале 50-х годов. Молодой читатель может и не узнать главную магистраль нашего города, потому что в «Сироте» сказано: от сквера проспект шел под уклон к базару; далеко не все знают, что с основания Мариуполя и до начала 50-х годов наше­го века базар находился на площади, которая так и называлась в наро­де — Базарная (официально Соборная, а ныне — площадь Освобожде­ния). Этот рынок с его пестрой, крикливой толчеей запечатлел в своих книгах Николай Дубов.

И если вы прочитаете, что, решив пешком прогуляться в порт, «Алек­сей не спеша пошел вдоль линии «четверки», не удивляйтесь, что он идет от шумного базара к рыбачьей гавани, а потом сворачивает на Слободку по улице Котовского, мимо вокзала и т.д. Потому что «чет­верка» — это не сегодняшний троллейбус четвертого маршрута, спус­кающийся к морю по красивому, благоустроенному проспекту Метал­лургов, а трамвай «четверка». Эта линия уже давно снята, а тогда «трам­вай, дребезжа и позванивая, бежал по бесконечной улице, подолгу ожи­дая на разъездах встречного вагона».

Николай Дубов свои повести «Сирота» и «Жесткая проба», связан­ные между собой одним героем и городом, где происходит действие, собрал под одной обложкой и назвал «Горе одному. Роман в двух кни­гах». В 1970 году роман удостоен Государственной премии СССР. Это было общественным признанием дилогии Николая Дубова, которую мы можем назвать и «мариупольской».

«Приазовский рабочий», 16 июня 1987 года.

* * *

Я перечитал «мариупольскую» дилогию Николая Дубова через 10 лет после публикации моей статьи о ней. Конечно, легко быть крепким зад­ним умом и в условиях свободы печати отмечать в романе, написанном в тисках тоталитарного режима, недостатки: «того-то вы не отразили, того-то не дали опять». Да, критика формализма в социалистическом соревновании тех лет весьма умеренна, как и других порядков, вернее непорядков тогдашней действительности, а уродливые типы, порож­денные уродливой системой, как Иванычев и Гаевский, в последующей литературе даны острей и беспощадней.

У одного мемуариста встретил я мысль, что по масштабу личности Николай Иванович Дубов-человек превосходил Дубова-писателя. Надо ли объяснять, почему писатель Дубов, честный и порядочный, тонкий знаток детской психологии и владеющий талантливым пером, не рас­крыл в полную меру отпущенного ему «от Бога»?

Деревня Дубник, 4 августа 1997 года.

Лев Яруцкий

Добавить запись в закладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • email

Оставить комментарий